Чтение онлайн

И сегодня можно раздавать обещания о повышении в разы социальных выплат — зарплат, пособий на детей... Но грамотный человек берет бумагу, карандаш, умножает — и получает результат: это невозможно, нереально. Зачем же тогда обманывать? Мне это напоминает доброхотов, которые заботятся о нас больше, чем мы сами о себе.

Для меня политика — большая головная боль. В политике остается все меньше святого. Когда ради избрания депутатом идут на невероятные вещи. Люди, которые дружили двадцать лет, становятся врагами, на голубом глазу доказывают, что дерьмо — это не дерьмо.

— Как же вы остаетесь в такой политике?

— Я остаюсь, чтобы политика не превращалась в обмен грязным бельем.

— А как это Шойгу так ловко вывел себя из числа преемников президента России? Взял себе имидж, что он просто пахарь. И вот ушел...

— Слушай, ну я же не артист, чтобы формировать себе имидж какой-то... Дело ж не в имидже, дело в работе. А как Шойгу так изящно ушел? Я там не был никогда — «в числе преемников». Во всяком случае, те, кто когда-то как-то пытался меня к этой группе причислить, у меня не спрашивали. Я такого желания никогда не высказывал.

БУЛЛИТЫ

Бросок, еще бросок... Го-о-ол!

...Потом в ворота встал корреспондент «КП», а форвард Шойгу начал их атаковать. Четыре атаки мне удалось отразить — еще до броска министр не спеша смещался влево или вправо, и я смог спокойно проследить траекторию полета шайбы, успевал отбить ее клюшкой или прижать к штанге.

Но тут Шойгу сделал обманный финт: пошел на сближение с вратарем «КП», резко сместился вправо, а шайбу бросил в левый угол ворот.

— Го-о-ол!

В РАЗДЕВАЛКЕ

«Терпеть не могу тесную обувь и тупые коньки...»

— Ну, что еще?

— Насчет дач. Вот, говорят, у Шойгу их две.

— Докладываю: у меня один дом. Все. Других квартир нет.

— А мы слышали, что вы чего-то там продавали...

— Я строил новый дом. Нужны были средства. Я продал квартиру и дом, который был до этого. Деньги вложил в новый дом.

— И много денег?

— Фу! Хватило...

— У вас там, говорят, и конюшня.

— Какая конюшня? Чего вы глупости говорите? Нет конюшни. И никогда не было.

— Как тогда получается, что, судя по декларации о доходах, вы — самый бедный министр?

— Я не считаю себя бедным. Что, я с неба упал голый и у меня вдруг все появилось? Что за бред вообще?

Первые большие деньги заработал в студотряде. На Таймыре построили интернат из бруса. Деньги прогуляли, если говорить точно. А к возрасту Христа я имел «Волгу» — ГАЗ-2410, которой был премирован за сдачу Саянского алюминиевого завода.

— Вы не первый раз упоминаете Христа... А сами-то какому Богу молитесь?

— Есть корни и от буддизма, и от православия. Но я крещен в пятилетнем возрасте в городе Стаханове Донецкой области моей бабушкой, царство ей небесное и дай Бог, чтобы она там от наших дел здесь не перевернулась. Кстати, я своими руками срубил часовню в глухой тайге.

— Говорят еще, от вас многие женщины без ума?

— Это плохо, что ли?

— А как вы от них спасаетесь? Их же много.

— Зачем спасаться? На улицах не пристают.

— А вы часто влюблялись?

— Да по-всякому бывает. (Шойгу задумался.) Ну чего вы лезете в мою жизнь? Чего вам? Я же не поп-звезда, чтобы рассказывать, с кем на какой тусовке, кого люблю и как. Это моя личная жизнь.

— Сергей Кужугетович, а вас самого когда-нибудь спасали?

— Да. Меня матушка спасла в трехлетнем возрасте. Я стоял на берегу горной реки, берег обвалился, и я упал в реку. Если бы матушка в этот момент не повернулась — они недалеко сидели у костра, — не прыгнула в реку и не вытащила меня, мы бы сегодня не беседовали...

— И поэтому вы стали спасателем?

— Не думаю. Моя первая профессия — строитель.

— Ваша дочь Юлия возглавляет в МЧС психологическую службу. Вы с ней часто встречаетесь?

— Не могу похвастаться.

— А когда видитесь, много говорите о работе?

— Вообще не говорим. У нас с ней такой уговор. А когда у нее есть какие-то вопросы, она, как и все стальные сотрудники, обращается ко мне в министерстве.

— Наверное, без очереди ее принимаете.

— У меня в приемной никогда нет очереди.

— А сколько всего народу в МЧС?

— Если брать всю систему, почти полмиллиона.

— А которые с вами с первого дня?

— Таких процентов сорок.

— Сколько человек вы знаете лично?

— Не считал.

— Тысяч сто?

— Тысяч двадцать. Бойцов, спасателей знаю многих, пожарных...

— Говорят, у вас есть и войска, и авиация... Прямо силовое ведомство. Это правда?

— Конечно. Это нужно для выполнения задач, которые перед нами стоят.

— В последнее время в России появляется мода — силовыми ведомствами руководят гражданские лица. А вы не могли бы снять погоны и тоже стать гражданским лицом?

— Ну, во-первых, я не понимаю такую моду. Во-вторых, если бы звезды мне на погоны падали с неба... — вот так: бум — упала одна большая звезда, через пару-тройку месяцев — вторая. И ты не обращаешь на них внимания...

Звание генерал-майора я получил в девяностые, во время событий в Южной Осетии. Вспомните, что это было — разведение противоборствующих сил, эвакуация людей, доставка продовольствия... — под бомбежками, под обстрелами. И ту задачу, которую передо мной ставили — остановить войну, прекратить кровопролитие, — мы выполнили.

Звание генерал-лейтенанта «досталось» мне после событий в Абхазии — в те же 90-е годы. Полтора года там — это не только успешная, хотя и тяжелейшая миротворческая миссия. Это потери друзей-товарищей, невероятное напряжение сил и нервов.

Какой такой моде после всего этого я обязан следовать? Почему должен погоны снимать? Просто так ничего не бывает.

— В приметы верите?

— Есть такое... Не фотографируюсь перед посадкой в самолет у трапа. Никогда. И запрещаю это делать всем остальным. Когда что-то забываю и возвращаюсь, обязательно смотрю на свое отражение где-то в стекле или в зеркале. Можно язык показать. Терпеть не могу тесную обувь, завистников, лентяев и плохо наточенные коньки.