Чтение онлайн

Я была всего лишь в средней школе, когда он перешел в старшие классы, но все знали, кто такой Рафаэль Лопес. Все ученики школы Вистерия были помешаны на нем, включая меня, хотя я отрицала бы это до последнего вздоха. Честно говоря, не быть помешанным на нем было невозможно, учитывая его разрушительную внешность, неземную фигуру и обаятельную, но занудную личность.

За то время, что мы с Нико ведем счет улыбок Рафаэля, я еще не видела ни одной, похожей на ту, что была в его школьные годы. Эта фотография — доказательство того, что даже самые яркие звезды могут померкнуть, став лишь малой толикой того, чем они когда-то были.

Трудно поверить, что человек, выигравший награду «Лучшая улыбка», сделал это всего двенадцать, а теперь уже тринадцать раз за последние три месяца, с тех пор как я в шутку придумала этот счетчик, чтобы снизить напряжение в доме.

Нико сохраняет с отцом дистанцию, а Рафаэль из кожи вон лезет, чтобы избежать неловких ситуаций с сыном, и им обоим не помешало бы немного юмора в их жизни.

Да поможет им Бог, если ты думаешь, что хорошо умеешь шутить.

Я — тот самый друг, к которому люди приходят, когда им нужно выпить или поплакать, а не тот, к кому они обращаются, чтобы посмеяться, но я делаю все, что в моих силах.

— Однажды я разорву эту фотографию на сотню кусочков, — говорит Рафаэль мне в спину.

— Попробуй, и тогда вместо нее я повешу какую-нибудь твою детскую фотографию, — я закрываю маркер и возвращаю его на место над доской.

Его глаза сужаются.

— Что ты имеешь в виду?

— Оказывается, у твоей тети есть целая коллекция фотоальбомов, посвященных тебе.

Он дважды моргнул.

— Она тебе их показывала?

— Да. Прямо перед тем, как мы посмотрели старые домашние видеозаписи, — мой взгляд скользит по нему. — Для такого угрюмого и асоциального человека ты, конечно, слишком любил быть в центре внимания, когда был моложе. Но кто бы мог подумать, что у тебя был еще и караоке-автомат?

Его загорелые щеки медленно розовеют.

— Это был автомат Лили, а не мой.

— Неужели? Позволь не согласиться, учитывая как часто ты держал этот микрофон.

— Она и Далия заставили меня.

После обвинения обеих подруг его семьи я только сильнее хочу смутить его, хотя и знаю, что он говорит правду о том, что автомат принадлежал сестрам Муньос.

— Никто не просил тебя так усердно петь песни Spice Girls. Это я могу гарантировать.

Его румянец быстро распространяется на все лицо.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Я достаю свой телефон.

— У меня где-то здесь было видео, которое поможет освежить твою память. Дай мне секунду…

— Ты записала его?

— Конечно. Когда у нас с Нико плохой день, ты, одетый в спортивный костюм Spice Girls, всегда поднимаешь нам настроение.

— Я был спортсменом.

— Который знал все слова песни «Wannabe».

Он вздыхает так, будто я — самое большое неудобство в его мире.

— Напомни мне, почему я тебя терплю?

— Потому что ты любишь своего сына больше, чем меня.

На его лбу появляется длинная складка.

— Ты не настолько мне противна.

— Но нравлюсь ли я тебе?

Он проводит ладонью по короткой бороде.

— Я еще пока не решил.

— Могу я как-нибудь ускорить этот длительный процесс принятия решения?

— Уволиться?

Я хихикаю про себя, и его взгляд падает на мои губы.

— Что? — я вытираю уголок рта.

Он качает головой.

— Ничего.

Я достаю мобильный телефон и на всякий случай дважды проверяю, не застряло ли у меня что-то в зубах.

— Элли!

Телефон выскальзывает у меня из рук, когда Нико выкрикивает мое имя с противоположной стороны дома. Мобильник падает на пол, и я с шипением ругаюсь, наклоняясь, чтобы поднять его. Светлые волосы спадают вперед и свисают вокруг моего лица, закрывая обзор на все, кроме светящегося экрана телефона.

У основания шеи покалывает, и я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть, что взгляд Рафаэля сосредоточен на моей заднице.

О боже мой. Почему он на меня пялится?

Я переминаюсь с ноги на ногу, и его взгляд скользит по длине моих леггинсов, подтверждая истину. Если бы это был кто-то другой, я бы восприняла это как комплимент после того, как провела слишком много лет, придираясь к своей внешности и жалуясь на маленькую грудь, задницу и едва заметные изгибы, но Рафаэль — не кто-то другой.

По крайней мере, не для меня.

Я не ожидала увидеть, как он разглядывает меня, но совру, если скажу, что это меня ничуть не возбуждает.

Мой желудок сжимается, когда я выпрямляюсь. Внезапное движение вырывает его из временного оцепенения.

Прежде чем я успеваю пробормотать хоть слово, его взгляд в мгновение ока превращается из разгоряченного в скучающий. Если бы я не была так шокирована его интересом, то удивилась бы тому, как он изменил свои черты лица за миллисекунду.

За те месяцы, что я работала на Рафаэля, он не проявлял ни малейшего интереса ни ко мне, ни к какой-либо другой женщине в городе. Ходили слухи, что Рафаэль ни с кем не встречался с тех пор, как развелся со своей бывшей женой Хиллари более двух лет назад.

Проработав здесь восемь месяцев, я могу подтвердить, что, несмотря на то, что Рафаэль — один из самых привлекательных холостяков в городе, он совершенно не заинтересован в каких-либо связях, в том числе платонических.

Нико снова зовет меня, и его нетерпение становится моим спасением.

— Иду! — я бросаюсь к выходу из кухни.

— Элеонора? — глубокий голос Рафы заставляет меня обернуться.

Дрожь пробегает по позвоночнику, когда я поворачиваюсь лицом к ворчливому гиганту напротив меня.

— Почему ты продолжаешь называть меня так?

Я удивляюсь, как ему удается без труда пожимать плечами, учитывая, сколько, должно быть, весят его мышцы спины.

Я сдерживаю желание сказать что-нибудь такое, за что меня могут уволить.

— Все называют меня Элли.