Чтение онлайн

Пароль не сработал.

Доступ был запрещен.

Никки позвонила в службу поддержки отдела информационных технологий. Техник после небольшой паузы снова взял трубку и извинился. Он сказал, что в связи с ее изменившимся статусом в настоящее время она не имеет права пользоваться сервером Департамента.

Положив трубку на рычаг, Хит поняла, как она ошибалась. Она-то думала, что дошла до предела одиночества и безнадежности. Выйдя на Западную 82-ю, Никки повернулась навстречу ледяному ветру, обрушившемуся на город с Гудзона. Но она знала: сколько бы она так ни стояла, она никогда не сможет окоченеть настолько, чтобы прогнать боль. Никки развернулась спиной к реке и побрела к метро — домой.

— Эй, леди, леди! — было последнее, что услышала Никки перед столкновением.

Она успела развернуться на голос за долю секунды до того, как курьер на велосипеде врезался в нее и сбил с ног. Образовав клубок из рук, ног и велосипеда, они полетели на тротуар Коламбус-авеню. Вокруг валялись смятые картонные коробки из ресторана, брокколи в устричном соусе, раздавленные вонтоны и утиная ножка.

— Это был мой заказ, — буркнул парень.

Никки, все еще лежавшая на асфальте, придавленная велосипедом, отвернулась от сточной канавы и заметила:

— Вы ехали по неправильной полосе.

Он ответил лишь: «Да пошла ты!» Затем сдернул с Никки свой велосипед и покатил прочь, оставив ее лежать на тротуаре в окружении остатков ланча. Никки смотрела, как грязный снег, смешанный с песком, окрашивается в алый цвет, и на мгновение испугалась: может быть, тот, кто убил Монтроза, послал за ней сумасшедшего курьера на велосипеде? Да, пожалуй, она все-таки поддалась паранойе. Останавливаясь и оглядываясь по сторонам, ты вдруг понимаешь, что не можешь никому доверять в целом мире.

Когда Рук открыл дверь, на его лице появилось смешанное выражение изумления и тревоги. Сначала он оглядел ее лицо с засохшими струйками крови, стекавшими из раны на голове, к которой Никки прижимала платок. Затем, вспомнив прошлый опыт, он посмотрел через ее плечо в коридор, чтобы убедиться в том, что ее никто не преследует.

— Боже, Никки, что с тобой?

Она прошла мимо него в вестибюль, затем в кухню. Заперев входную дверь, он последовал за ней. Никки выставила руку ладонью вперед.

— Заткнись, ничего не говори.

Он открыл рот, потом снова закрыл.

— Я прекрасный полицейский. Мне предстояло стать капитаном, минуя звание лейтенанта. Меня чуть было не сделали начальником полицейского участка. И, будучи полицейским, я первым делом задумываюсь о мотивах. Размышляя о твоих мотивах… я не смогла ничего придумать. В том, чтобы разболтать информацию Там, для тебя нет никакой выгоды. Зачем тебе отправлять ей свои заметки к статье, если ты и сам мог написать ее? Ради секса? Вряд ли. Я вижу эту женщину насквозь: она слишком требовательна, чтобы с ней было хорошо в постели. — Рук открыл было рот, но она повторила: — Заткнись. А поскольку мотива нет, я просто не знаю, какого черта ты мог бы так поступить. Поэтому мне ничего не остается, как поверить тебе.

Я просто вынуждена это сделать. Не знаю, что творится с моим делом, но в участке происходит нечто совершенно дикое, мне больше некому доверять, кроме тебя.

Все пошло прахом. Меня выгнали, лишили доступа к серверу, а расследование, ради которого я готова была свернуть горы, отправилось на помойку. На место капитана Монтроза они поставили какую-то бестолковую канцелярскую крысу, похожую скорее на инспектора Клузо. [86] Только молчи.

Сейчас… еще несколько минут назад я лежала на Коламбус-авеню, сбитая курьером, он ехал навстречу движению и даже не подумал извиниться; трясясь от холода, зажимая кровоточащую рану на голове, я размышляла о своей новой жизни. Я сказала себе: «Никки Хит, ты так и собираешься здесь валяться?» И несмотря на то что мне очень хотелось бы провести свой вынужденный отпуск в «Старбакс», играя в «Angry Birds» и дожидаясь звонка с извинениями с Полис-плаза, это исключено. Я слишком упряма и лично заинтересована в этом деле, чтобы так просто его оставить. Но есть небольшая загвоздка: я больше не сотрудник Департамента полиции. У меня нет ни пистолета, ни жетона, ни доступа к базе данных, ни помощников. О, и еще: неизвестные люди пытаются меня убить. Итак, что мне сейчас нужно? Помощь. Для того чтобы продолжать расследование, мне требуется напарник. Это должен быть некто опытный, смелый, обладающий навыками первоклассного следователя, понимающий, когда не следует мне мешать. К тому же он должен не бояться оказаться на больничном. Вот поэтому я стою сейчас здесь, у тебя на кухне, и пачкаю кровью дорогую напольную плитку. Ну, а теперь можешь говорить. Что ты на это скажешь?

Рук ничего не ответил. Он взял ее руку и развернул Никки лицом к своей огромной гостиной. Там она увидела реконструкцию Доски Убийств. Здесь кое-чего недоставало — например, фотографий, — но основные детали были на месте: временная шкала, имена убитых и подозреваемых, направления расследования. Доску, конечно, нужно было капитально обновить, однако в целом все оказалось правильно.

Хит обернулась к Руку и спросила:

— Ну что? Ты со мной?

Она сидела на крышке унитаза в просторной ванной комнате Рука; он, склонившись над ней, осторожно раздвинул пряди волос, чтобы осмотреть рану. Никки, глядя в зеркало на свое лицо, перепачканное засохшей кровью, заметила:

— На самом деле все не так плохо, как кажется.

— О, если бы только мне давали пять центов всякий раз, когда я произношу эту фразу…

— По какому поводу, Рук? Обращаясь к наивной подружке, которая ловит тебя с посторонней девушкой в баре?

— Низкая клевета. — И он добавил: — Обычно это бывало в спальне. — Он снова повернулся лицом к зеркалу, чтобы Никки могла увидеть его торжествующую ухмылку. — А один раз даже в антикварном шкафу. Боже, как я скучаю по старшим классам! — Он направился к раковине и взял приготовленную миску с теплой мыльной водой.

— Как вы считаете, доктор, зашивать нужно?

Рук обмакнул в воду комочек ваты и начал осторожно смывать кровь.

— К счастью, это скорее царапина, чем рваная рана, так что никаких швов. Хотя… когда тебе в последний раз вводили противостолбнячную сыворотку?

— Недавно, — ответила она. — Сразу после того, как серийный убийца поработал надо мной стоматологическими зондами вон там, в твоей гостиной.

— Да, у нас много общих приятных воспоминаний, верно, Никки?

Двадцать минут спустя, приняв душ и переодевшись в свою свежую блузку и джинсы, найденные в шкафу Рука, Хит появилась на кухне.

— Превращение завершено, — сообщила она.

Он подвинул ей чашку с двойным эспрессо.

— Значит, ты не шутила. Когда тебя сбивают с ног, ты действительно поднимаешься.

— Ты меня еще не знаешь.

— Могу сказать, что начало неплохое, — крикнула Никки, осмотрев Доску Убийств Рука. Он возник из коридора, держа в руках пластмассовый ящик для молочных бутылок, полный офисных принадлежностей, и подставку из алюминиевых трубок, предназначенную для большой офисной доски. Пока что доска стояла на кресле в ожидании того момента, когда ее пригласят принять участие в вечеринке. — Основная информация, на которой необходимо сосредоточиться, здесь присутствует.

— Подробные заметки — друзья журналиста, — отозвался он. — Хотя уверен, ей далеко до Доски Убийств Никки Хит. Она скорее похоже на вариант для филиала. Я называю ее Южная Доска Убийств.

— Сейчас здесь имеется больше сведений, чем там, в участке. — И Никки рассказала ему о капитане Айронсе и его некомпетентности, которая сделала больше, чем все препоны Монтроза, и помогла полностью затормозить расследование убийства священника. — Поэтому сейчас мы единственные, кто занимается делом Графа.