Чтение онлайн

Но колумбиец вместо этого остановился в нескольких сантиметрах от него и спросил:

— Вы Джеймсон Рук, писатель? — Рук осторожно кивнул. Неожиданно Фаустино Велес Аранго схватил его правую руку, сжал ее и в восторге затряс. — Я читал все ваши статьи. — Обернувшись к своим спутникам, он воскликнул: — Это один из самых замечательных ныне живущих журналистов! — И, обращаясь к Руку, добавил: — Какая честь для меня.

— Спасибо. То есть я рад похвале из ваших уст… особенно мне понравилось слово «живущих», потому что я намереваюсь оставаться таковым как можно дольше.

Атмосфера в комнате заметно изменилась. Велес Аранго жестом пригласил Рука сесть в удобное кресло, сам пододвинул к нему плетеный ивовый стул и устроился на нем. Остальные двое держались настороженно, но после несколько успокоились.

— Должен заметить, мистер Рук, вы проявляете незаурядную храбрость — осмеливаетесь взглянуть на события с разных точек зрения, преодолеваете всевозможные опасности и выставляете жестокую правду на суд общественности.

— Вы говорите о моей статье по поводу дня рождения Мика Джаггера, да?

Велес Аранго рассмеялся и ответил:

— Я имел в виду, скорее, ваши статьи о Чечне и аппалачских угольных шахтах; однако согласен, Мик в Портофино — это было замечательно. Прошу прощения. — Писатель взял с тумбочки флакон, стоявший рядом с пакетиком из аптеки, и вытряхнул на ладонь таблетку. Рук прочитал надпись на флакончике: «Адефовир дипивоксил» — странное лекарство, найденное в аптечке отца Графа. Итак, теперь стало ясно, для кого оно предназначалось. Граф добывал таблетки для Велеса Аранго. — Дополнительное удовольствие от пребывания в правительственной тюрьме, — произнес Аранго, завинчивая крышечку. — Сокамерник пырнул меня ножом, и я подцепил гепатит В.

— Должно быть, ужасно вести жизнь Салмана Рушди. [134]

— Я надеюсь стать таким же великим писателем, как он, и прожить такую же долгую жизнь, — ответил колумбиец.

— Но как вы здесь оказались?

Паскуаль Гусман демонстративно откашлялся:

— Фаустино, этот газетчик…

— Мистер Рук — больше чем газетчик. Он журналист. А это означает, что ему можно доверять. Могу я довериться вам, попросить не раскрывать моих секретов, если я расскажу их вам… как же это… не для печати?

Рук обдумал это предложение.

— Разумеется, не для печати.

— Паскуаль и его герои из «Justicia a Guarda» спасли меня от верной смерти. Наемный убийца пришел за мной в тюрьму — это тот человек, кто ранил меня ножом, — и за ним должны были прийти другие. Как вы понимаете, подобный побег представляет собой довольно сложное и весьма дорогое мероприятие. Сеньор Мартинес, претерпевший настоящее перерождение, собирает здесь, в Нью-Йорке, деньги для организации по защите прав человека в Колумбии; он также обеспечил мне безопасное путешествие и комфортабельное изгнание. — Он хмыкнул и обвел подвал рукой.

— Когда вы сюда приехали?

— Три недели назад. Я прибыл в Нью-Джерси из Буэнавентуры, знаете это место? Я плыл на корабле в деревянном ящике. — Рук кивнул и подумал о тайном грузе, предназначавшемся Гусману, о котором сообщил ему Ти-Рекс. Это оказалась не взрывчатка, а Фаустино Велес Аранго! — Моя жизнь в подвале, возможно, кажется вам убогой и отвратительной, но это рай по сравнению с Колумбией! Мне очень помогли добрые жители Нью-Йорка, особенно местный священник одной из ваших церквей.

Велес Аранго сунул руку за ворот рубахи и вытащил большой медальон на тонкой металлической цепочке.

— Это медальон святого Христофора — покровителя путешественников. Только в прошлый понедельник замечательный человек, священник, который помогал нашему делу, пришел сюда и подарил его мне. — Лицо писателя помрачнело, лоб прорезали морщины. — Насколько я понимаю, бедняга был убит; однако какой благородный жест, вы не находите?

— Отец Граф подарил вам это в понедельник? — Рук понял, что это произошло после встречи священника с Хорстом Мюллером у агента.

— Si. Святой отец сказал мне: «Это самый подходящий медальон для того, кто скрывается».

Рук молчал. Он мысленно повторил фразу, глядя, как медальон покачивается на цепочке. Звонок сотового испугал его — звонила Хит.

— Можно, я отвечу? Это моя подруга, знаю, что это очень важно… Послушайте, я не буду говорить, где я.

Мартинес и Гусман покачали головой, но Велес Аранго обладал здесь большей властью.

— Хорошо, только на громкоговорителе.

Рук успел ответить прежде, чем включился автоответчик.

— Привет, — произнес он.

Никки сказала:

— Что-то ты долго не брал трубку. Где ты?

Мартинес шагнул к Руку.

— Сначала ты скажи, — ответил Рук, и Мартинес немного отступил.

— Я только что приехала на Центральный вокзал и пытаюсь поймать такси. В Оссининге я узнала кое-что очень важное, Рук. Теперь мне все ясно. — Он волновался и боялся ляпнуть что-нибудь не то. Пока он размышлял, она воскликнула: — Рук, ты в порядке?

— Ага, мне так хочется с тобой все обсудить. Но только не по телефону.

— Точно; я думаю, ты просто описаешься от восторга, когда услышишь. Мне приехать к тебе? Все еще следишь за своей сумкой с деньгами? — Вдруг в трубке послышалось какое-то шуршание, и она воскликнула: — Эй, что вы?.. — Никки начала пронзительно кричать.

А затем раздались короткие гудки.

Рук резко вскочил на ноги и начал нервно тыкать пальцем в кнопки телефона. Слушая долгие гудки, он шагнул к лестнице, но Гусман преградил ему путь.

— Оставьте меня! — рявкнул Рук. — Мне надо идти. — Включился автоответчик. — Никки, это я, перезвони, хорошо? Скажи, что происходит. Как только сможешь.

— Никки… — Паскуаль Гусман вслух повторил имя и повернулся к Мартинесу. — Мне показалось, что я узнал этот голос? Это детектив, которая допрашивала меня.

— И меня, — произнес Мартинес, подходя к Гусману.

Рук попытался обогнуть этих двоих, но Мартинес не дал это сделать, приложив к его груди широкую ладонь с блестящими ногтями.