Чтение онлайн

— Посмотрим!

— Заткнись, ради Бога.

Мира на мою мольбу лишь прищуривается.

— У вас же что-то было? Вот в эту ночь…

— Конечно, нет!

— Я же вижу! Что-то изменилось…

— Ничего ты не видишь!

— Значит… Прям все?

— Мира!

— Вот это да!

— Мира… Я ничего тебе рассказывать не собираюсь. Это личное.

— Не надо рассказывать. Ну, в смысле, я не жду подробностей. Это же Миша… Фу… — скривившись, передергивает плечами. — Жаль все-таки, что ты влюбилась в моего брата. Самые интересные темы проходят мимо нас.

— Я бы тебе и о ком-то другом не рассказывала, — заверяю ее я.

— Так, так… — раздается вдруг совсем рядом. Дергаемся с Мирой вместе. Ведем за этим звуком взглядами и находим в тени деревьев бабулю Тихомирову. Зеленый гамак, зеленый купальник, зеленая шляпа — она, черт возьми, выглядит, как ленивец. — Хорошие новости, однако. Записываю, девчата.

Я лишь раздраженно вздыхаю.

Стоит в моей жизни случиться сексу и все сразу об этом узнают! Возможно, два года назад и не Миша был виноват… И все же какая стыдоба!

Полина

Каждую ночь невольно жду, что он придет. Чудятся шаги в коридоре, скрип двери… И меня бросает то в жар, то в холод. С трудом удается убедить себя, что все это лишь иллюзия.

«Любил…»

Это воспоминание я избегаю сильнее всех остальных. Прошло пять дней, а оно до сих пор вызывает внутри меня мощнейший обвал эмоций.

«Убийство» было одноразовой акцией. Тихомиров спустил пар и забыл. Выплеснул за все два года? Следующий приход можно не ждать?

Ну и не надо. Я тоже переживу. Я ведь сильная. Если бы не была, давно бы сломалась. А сейчас… Сейчас не имею морального права.

— Егорчик, доедай, сынок, — подгоняю ласково, загружая попутно посудомоечную машину. — Скоро бабушка Поля приедет. Ты же хочешь провести день с ней?

— Папы нет, — протягивает малыш уныло.

— Ему сегодня надо было уйти раньше.

Конечно же, такое понятие, как «надо», сыну освоить пока трудно.

— Каша невкусная.

— Что ты такое говоришь? Вкусная. Я пробовала.

— Невкусная. У папы вкусная!

«Нельзя обижаться», — едва ли не на лету останавливаю все прочие мысли.

— Точно такая же, — терпеливо замечаю я.

— Нет!

— Ладно, — вздыхаю. — Если невкусно, оставь. Проголодаешься, поешь у бабушки.

Подхватываю одной рукой тарелку, второй Егора из кресла вынимаю. Ставлю на пол, он сразу же убегает мыть руки — вышколил Тихомиров. Еще раз вздыхаю и отправляю кашу в мусорное ведро.

К приходу тети Полины Егор немного отходит. Прежде чем она появляется, нам удается немного поиграть его любимыми самолетами.

— Я тебя люблю, — чувствую необходимость сказать.

Ловлю и прижимаю к груди.

— Я тебя тоже, — бормочет сын.

Оставляет на моей щеке смазанный поцелуй и соскакивает снова на пол.

Мишина мама при виде Егора вся светится. Каждый раз как замечаю это, сердце сжимается. Подхватывая малыша, не перестает улыбаться, но в глазах поблескивают слезы. Счастья. Я надеюсь, что это только оно.

— Ну что, чемпион? Готов к приключениям?

— Да! — выкрикивает Егор.

И они сразу же направляются к двери. Я несу сменные вещи.

— Миша заедет? — уточняет тетя Поля, забирая у меня сумку.

— Да. Говорил, что заберет сам.

— Окей. Только пусть не спешит. У нас много планов.

И снова у меня сжимается сердце.

— Напишу ему о ваших планах, — улыбаюсь я.

— Ну, все тогда… Целуй маму, чемпион, и полетим.

Тянусь и сама целую сына. Машу рукой, когда выходят за дверь и спешу ее захлопнуть, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы.

Впервые остаюсь в квартире Тихомирова одна. Нужно собираться в университет. Этим я и занимаюсь, но как-то лениво. Подвиваю кончики волос, подкрашиваю глаза и прохожусь по губам блеском. Над платьем недолго думаю. Надеваю то, что оказывается ближе. С обувью приходится повозиться, только потому что все, что я ношу, чаще всего не подходит к этому наряду по цвету, а переодеваться не хочу.

— Да к черту… — выдыхаю в конце концов и вытаскиваю не самые удобные нюдовые босоножки.

Иду с ними в прихожую. По пути заглядываю на кухню, чтобы убедиться, что посудомоечная машина включена. И, конечно же, обнаруживаю ее далеко не в режиме работы, а с распахнутой дверцей. Тарелка из-под каши стоит на столешнице и уже подсыхает.

— Боже… — бормочу, завершая работу.

Оглядываюсь и замираю, когда слышу, как в прихожей скрежещет ключ. Сначала удивление не дает пошевелиться, а потом волнение.

Замок не проворачивается… Но дверь открывается. Раздаются шаги. Я неосознанно прижимаю к груди обувь и пячусь.

Бурно вздыхаю, когда в проеме вырастает крупная фигура Тихомирова.

— Почему дверь открыта? — сходу нападает он.

Тон суровый, взгляд жесткий.

— Я закрывала, — оправдываться бессмысленно. Но признать ошибку под таким давлением смелости не хватает. — Не знаю, как получилось…

— Не знаешь, значит? — повторяет мрачнее. Ведет взглядом по мне. Оценивает с головы до ног. Что ему не нравится? Дальше следует осмотр кухни. В районе стола замирает. — Сахар, — цедит, будто уличая в смертельном преступлении.

Я вздрагиваю. Прослеживаю взглядом. И вновь вздрагиваю.

— Я не доставала его сегодня!

— Кто же его тогда достал? — отражает непробиваемым тоном. — В этом доме только ты его ешь.

Сцепляя зубы, раздраженно закатываю глаза. Взбешенно вздыхаю.

Не собираюсь больше с ним разговаривать!

Резко срываясь с места, демонстративно подхватываю чертову сахарницу и, громко хлопая дверцами, возвращаю ее «на место».

Забываю о том, что хотела спросить, почему он так рано вернулся из зала. Мне плевать! Не глядя, пролетаю мимо Тихомирова в коридор. Он зачем-то идет следом.

Бросаю на пол босоножки, но наклониться к ним не успеваю. Миша подхватывает и несет меня в спальню.

— Что ты делаешь? — вырывается у меня после паузы.

Не отвечает. Вижу, как стискивает челюсти. Шумно и горячо выдыхает уже мне в шею. На кровати. Я отталкиваю, он прижимается. Перехватывая мои руки, разводит их в стороны. Притискивая к матрасу, пытается поцеловать. Уворачиваюсь, замирает у щеки. Медленно отстраняется и смотрит. Я невольно отражаю.

Кипим. Вместе.

— Миша… — единственное, что получается прохрипеть, прежде чем он запечатывает мой рот своим.