Чтение онлайн

Ее глаза наполнились слезами, но она сумела сдержать их. Он говорил, что ждет от нее честности, – но Анни не могла, не хотела показывать ему свою печаль. Тем более теперь, когда он и без того вскоре должен был покинуть ее. У нее не было никакого способа, чтобы удержать его. Оставалось только надеяться и молиться, что он успел привязаться к ней и скоро захочет вернуться.

– Детка?..

Почему-то слова эти всегда вызывали у нее чувство боли и какой-то непонятной жалости к самой себе. Нет, она не будет плакать, не будет печалиться. Она сумеет улыбаться ему и смеяться вместе с ним. Улыбнувшись, она уткнулась ему в плечо и вздохнула:

– Хм-м?..

Харпер усмехнулся:

– Ты мурлычешь, совсем как большая ласковая кошка.

– М-м… именно так я себя сейчас и чувствую. – Она провела пальцами по его волосам.

Харпер вздохнул с облегчением. Мгновение назад он чувствовал, что Анни вот-вот заплачет – и боялся, что все снова повторится как в прошлый раз. Он был рад, так рад, что она не заплакала… Нет, сегодня ночью такого не будет. Какие же у нее нежные, ласковые руки… Он тихонько застонал от наслаждения:

– Ты просто чудо…

– А теперь кто из нас мурлычет?

– Мужчины не мурлычут, – наставительно заметил он. – Это было удовлетворенное рычание.

«Вот так. Смейся – ради меня, смейся, Анни. Позволь мне слышать твой смех. Позволь хоть раз увидеть тебя счастливой».

– Удовлетворенное, значит? – Она подняла голову и улыбнулась ему.

Какие у нее ласковые глаза – они так и лучатся светом…

– Черт побери, детка, если бы я был удовлетворен больше, чем сейчас, я был бы уже в раю. Только скажи мне ради всего святого: Джейсон крепко спит по ночам?

Улыбка Анни стала шире:

– Как сурок.

– В таком случае…

Харпер напрягся и поднялся, все еще прижимая к себе Анни; поцеловал ее – раз, другой…

– Давай-ка пойдем наверх и отыщем там хорошую мягкую постель.

Анни снова уткнулась головой ему в плечо:

– Хорошая мысль, но, надеюсь, ты понесешь меня на руках. Не думаю, что я смогу идти.

– Детка, если я возьму тебя на руки, дальше дивана мы не доберемся.

– Я всегда любила этот диван…

До дивана им таки удалось добраться; Харпер растянулся во весь рост, перевернулся на бок и с удовлетворенным вздохом снова прижал Анни к груди.

– Сказал бы я, что это похоже на старые, добрые времена, когда мы прятались здесь от папы и…

– Но тогда мы были одеты.

Харпер прижался лбом к ее прохладному лбу.

– Мы что, играем в старые, добрые времена, Анни?

Она немного отодвинулась, заглянула ему в глаза:

– Тебе это не нравится? Тебя что-то тревожит?

– Да. Тревожит.

– Я тогда сказала тебе правду. Ну… до этого, вечером. Я люблю тебя.

– Анни…

– Не-ет. – Она прижала тонкий пальчик к его губам. – Нет. Ты хотел от меня честности, и я буду честной. Я люблю тебя. Я вовсе не хочу заставлять тебя говорить что-то, чего ты, может, совсем и не чувствуешь. Я просто хочу, чтобы ты знал, что чувствую я. И отчасти это действительно из-за того, что было между нами десять лет назад. Я ничего не могу с этим поделать, Харпер, потому что никогда, ни на день, ни на час я не переставала любить тебя.

Потрясенный, Харпер закрыл глаза:

– О Господи, Анни…

– Все в порядке. Я знаю, ты не можешь сказать мне того же, и не виню тебя за это. – Она говорила очень нервно. – Я знаю, что не могу заставить тебя любить меня.

– Но раньше тебе это удавалось, – проговорил он. – Ты так меня обхаживала, что я и не заметил, как по уши влюбился в тебя.

Харпер открыл глаза и заметил в ее взгляде искреннее изумление.

– Что? – Ты обвинял меня в том, что я скрываю от тебя свои чувства.

– Анни…

– Нет, ты был совершенно прав. Я знала, что так оно и есть, но причину поняла только сейчас. Может быть, я вовсе не так уж и изменилась за эти годы. Думаю, я боялась, что если позволю тебе увидеть мои чувства, то отпугну тебя этим: тебе будет казаться, что я тебя принуждаю к чему-то. А этого я не хотела. И сейчас не хочу.

– Но почему твои чувства должны меня к чему-то принуждать?

– Потому что я хочу, чтобы ты остался. Потому что я хочу, чтобы у нас – у тебя, у Джейсона, у меня – был еще один шанс. Ты с ним так добр… и ему с тобой хорошо. А когда ты смотришь на те поля, которые продал Майк, у тебя тоска в глазах, я это замечала. Я же чувствую, как тяжело тебе терять такую часть своего прошлого – того, что могло стать твоим будущим. Харпер, послушай. Ты должен жить здесь, на ферме, вместе с твоим сыном и со мной. Я тоже этого хочу. И – я просто не могла тебе этого всего рассказать, потому что боялась, что ты просто сбежишь.

Волна чувств захлестнула Харпера так стремительно, что он даже не успел разобраться в них.

– Если ты хочешь, чтобы я остался, но боялась мне об этом сказать, почему же тогда ты говоришь мне об этом сейчас?

– Потому что ты просил, чтобы я была с тобой откровенна. – Она прикрыла глаза. – И потому что ты скоро уезжаешь.

– Анни, я…

Она снова закрыла ему рот рукой.

– Давай больше не будем об этом говорить, – попросила она. Губы у нее дрожали. – Просто люби меня, Харпер, – люби, насколько можешь. Сегодня. Хотя бы сегодня. Что бы ты ни дал мне, этого будет довольно. Ты обещал мне эту ночь. А ночь еще не кончилась.

Харпер крепко обнял Анни, испытывая душевную боль, вызванную этими словами Анни, и страстно поцеловал ее в губы. Он не хотел ничего требовать, ни к чему принуждать ее. Он не хотел торопиться. Только – дать ей все, что он может. А потом – пусть спит в его объятиях, не думая ни о чем и не изводя себя раздумьями о том, что он может и что не может дать женщине, которая столь многого хотела от него.

Его рука снова скользнула по ее шелковистой коже.

Харпер проснулся. Медленно открыл глаза, ощущая тепло ее тела в своих объятиях. Каминные часы показывали четверть шестого. Нужно отнести Анни наверх и уложить в постель, пока не проснулся Джейсон.

Но Харпер не пошевелился, не двинулся с места – просто не мог, осознавая, что завтра, в лучшем случае – через несколько дней, ему суждено покинуть ее. Сейчас ему казалось, что разлука с Анни равносильна для него смерти.

«Кстати, об отъезде», – жестко прервал он течение печальных мыслей. Она была чертовски честна с ним в эту ночь. Анни рассказала ему обо всех своих желаниях, обо всех мечтах. Она хотела, чтобы он остался, – и, видит Бог, он хотел того же. Но мог ли он и вправду дать ей то, чего она хочет? Мог ли он любить ее так сильно, как она того заслуживает?

Протест поднимался в душе Харпера. Почему, собственно, ему нужно уезжать? Почему он не может быть с ней настолько же честным, насколько она была честна с ним? Если бы он рассказал ей о своих страхах, объяснил бы все… зачем ему гадать, что она сделает или скажет в ответ на это? Может быть, его чувств к ней, в которых он уверен – страсти, физического влечения, необходимости быть рядом, желания заботиться о ней и защищать ее – может быть, всего этого достаточно для счастливой совместной жизни? Может, нужно просто спросить…