Чтение онлайн

– …Как бы мне хотелось знать будущее, – говорил Тезиас. – Что сокрыто в нем? Что ждет меня, тебя, весь этот мир? В моей голове таится несметное количество Знаний. Я умею делать такое, что и не снилось другим богам, но и мне неведомо будущее.

– Оно неведомо никому, – отвечал Брахо. – Так устроена природа. Существам, населяющим мир, не дано знать, что ждет их через мгновение. Они проживут это мгновение и лишь тогда узнают. По-видимому, иначе была бы невозможна сама жизнь.

– А предсказатели, ведуны, ясновидящие?! Они существовали всегда, и нередко их прогнозы сбывались. Что ты скажешь об этом?

– Только то, что некоторым просто везет, иные прогнозы слишком туманны, чтобы делать из них практические выводы. Лишь ничтожная часть предсказателей подбирается к нити Времени. Именно они порою слышат пульс будущего, узревают на миг его огни. Лишь на миг…

– Это доказывает, что на большее они не способны, – подытожил Тезиас. – А вот Страж Земли может запросто сказать, что ждет каждого из нас через день, год, тысячу и миллион лет. Он – знает! Знает будущее во всех его подробностях!

– И что это знание дает ему? Он отгородился от мира своей пирамидой и сидит на своих знаниях, точно скупой царь на сундуках с золотом посреди нищей страны. Почему он не делится с людьми своим могуществом?

– Ты не прав, магистр. Люди не готовы принять Великие Знания Вселенной. Люди обуреваемы страстями, а Страсть и Знание несовместимы. Страсть горяча, как кипящая смола преисподней. Знание же холодно, как белая бездна Ромба Яхкунга. Мир людей поделен на полюса; Знание же не различает Добра и Зла. В добрых руках оно творит Добро, в злых – Зло. Знание нейтрально. Люди не готовы к нему, – повторил Тезиас и устало усмехнулся. – Заметь, Брахо: я единственный, кто, казалось бы, овладел Знанием. И куда же я употребил его? Разве на благо людям?! Нет, я бросил его в огонь своих страстей и сгорел вместе с ним!

– Сгорел, но не до конца, – продолжил аналогию Брахо. – Ты сам вытащил себя из огня. Знание в тебе сумело побороть Страсть.

– А ныне Страсть во мне снова торжествует! – воскликнул карлик. – Она требует мести! Обычной человеческой мести, Брахо! Я, Великая Душа, подобно миллионам людишек, жажду отомстить своему погубителю! Я, Бог, жажду мести Конану-варвару! Какая ирония! Какой гротеск! Единственное, что я могу сделать, это предложить Конану такую месть, какая ему не приснится и в самых жутких кошмарах! Неужели я не способен придумать что-либо достойное Великой Души?!

– Поэтому ты велел доставить варвара в замок?

– Да! И мой замысел провалился! Я больше не могу так рисковать… Может, и вправду Конана хранят боги этого мира и все мои усилия тщетны?

– Боги или демоны, они не посмеют отнять у тебя священное право мести. Хочешь, я подскажу тебе? Тезиас кивнул.

– Слушай, хозяин. Мы с тобой обдумали десятки вариантов мщения, и ты считаешь, будто все они недостойны тебя. Твоя воля. Но вот что я тебе скажу: вся сила Конана в том, в чем большинство видит его слабость, – в том, что по природе он варвар. Да, варвар! Варвар суть великий герой! Преврати его в цивилизованного человека, и этим одним свершится твоя месть! Худшего наказания для Конана невозможно придумать. Он станет цивилизованным, но дикие инстинкты останутся при нем, и внутренняя борьба разорвет его душу на части. Друзья отвернутся от него, как ты и желал, ибо они друзья Конана-варвара, а не Конана – человека цивилизованного. Из великого героя он превратится в обычного царька, и его былые подвиги станут темой злых анекдотов, а он сам – всеобщим посмешищем. Такой Конан более не будет препятствием для тебя. Ты снова покоришь мир, а твой бывший враг будет валяться в грязном гареме, пьяный, обрюзгший, с разукрашенными девицами. Он не сумеет защитить мир от тебя и вскоре сам умрет, окруженный ненавистью и презрением. Убей в Конане варвара, и так свершится твоя месть!

Брахо закончил свою речь. Воцарившуюся тишину нарушал только треск поленьев в пылающих каминах. Карлик молча смотрел на магистра Синих Монахов, и взгляд его был недвижен. О чем думает Тезиас в эту минуту, Брахо знать не мог.

Едва возвратившись в Тарантию, Конан с присущей ему энергией взялся за новое дело. Путь домой протекал без приключений: ни люди, ни демоны более не тревожили покой аквилонского короля. На родной земле, казалось, у него не было врагов. Всюду, где он проезжал, его встречали как великого властелина, защитившего честь, свободу и саму жизнь подданных. Знаки преданности королю, которые оказывали аквилонцы на всем пути Конана от аквилонской границы, задержали его прибытие в Тарантию на несколько дней. По дороге Зенобия успела рассказать мужу о своих приключениях. На фоне неподдельного ликования толпы вероломство Тараска, им же, Конаном, спасенного от гнета Великой Души, казалось варвару особенно кощунственным.

– Терпению моему пришел конец, – объявил Конан своим вельможам, едва лишь заявившись в Тарантии. – Тараск перешел все границы. Он забыл кровавые уроки Львиной долины. Если не проучить его сейчас, он обнаглеет еще больше. А потому – я иду войной на Немедию!

Вельможи возбужденно перешептывались, переваривая королевскую волю. Наконец граф Троцеро устремил ясный взор к огромному золотому трону, на котором развалился черноволосый великан, и воскликнул:

– Веди нас, государь! Мы проучим немедийских собак!

Придворные поддержали графа. Каждый из них старался быть в первых рядах объявленной кампании. Один лишь канцлер Публио хранил задумчивое молчание. Конан заметил это.

– А ты, Публио? Не согласен со мной? Канцлер тяжело вздохнул.

– Государь, наша казна не выдержит большой войны. Тараск трижды достоин смерти, это правда. Когда на свете живут такие люди, начинаешь сомневаться в мудрости пресветлого Митры. Но, мой государь, стоит ли затевать войну из-за одного лишь Тараска?!

– А иначе такие дела и не делаются! – воскликнул генерал Просперо, не дав Конану ответить. – Чтобы одолеть короля, необходимо разгромить его армию! Если ты не знаешь этого, Публио, не берись судить. Я же вот не лезу в твои свитки!

Краска залила пухлое лицо достойного канцлера.

– Мои свитки! – в волнении произнес он. – Вам бы лишь мечом махать, вояки! Король поставил меня следить за казной, и я еще раз скажу: казна не выдержит большой войны! Можете рубить мне голову, но и на эшафоте я повторю еще и еще: казна не выдержит большой войны!

– Успокойся, Публио, – властно молвил Конан, – пока я король, не видать тебе эшафота. Но войной на Тараска я все же пойду, а ты, будь так добр, отыщи для этого деньги. Хотя бы продай этот треклятый трон – он мне не нужен!

– Мой государь, – не сдавался канцлер, – не проще ли прибегнуть к помощи людей, которые… э-э-э… ну сами знаете, в Немедии немало недовольных правлением Тараска.

– Уже пробовали, – высокомерно возразил Просперо. – Заговор провалился, а претендент на Трон Дракона, Квинтий Латорт, погиб.

– Ну а если нанять… – опустив глаза, начал Публио, но тут уже сам Конан в гневе поднялся с трона и воскликнул:

– Ты спятил, канцлер?! Да за кого ты меня принимаешь? Понятно, услуги наемных убийц обойдутся для казны стократ дешевле войны с Немедией. Но где это видано, чтобы Конан Аквилонский платил за цареубийство?! Нет, я прикончу Тараска в честном бою! Войны не миновать. Даю всем три дня на сборы. Это мое последнее слово! А сейчас – сейчас оставьте меня одного. Мы еще поговорим с тобой, Публио.

Понурив голову, канцлер последним покинул тронный зал, оставив киммерийского гиганта наедине со своими мыслями.

Обширное поместье Эритея, барона Фланского, раскинулось на берегу могучего Хорота и скорее напоминало укрепленный город-порт, нежели виллу богатого дворянина. Громадный, вычурный, украшенный лучшими ваятелями Аквилонии, Немедии и Офира, дворец Эритея бросал вызов вековому придворному этикету. Белоснежные мраморные колонны смотрели на роскошную рукотворную гавань, в которой почитали за честь останавливаться корабли, держащие путь в стольную Тарантию и далее – в Пуантен, к аргосской границе, в Мессантию и к Западному морю.