Чтение онлайн

В семистах метрах от «Каламова» перемещались массы ила и морских отложений. Их скорость достигала двадцати километров в час – и скорость всё росла.

Сейчас капитан 1-го ранга Дьяков Егор уводил «Каламова» подальше. На безопасном расстоянии – в первую очередь это было связано с задачами боевого дежурства – капитан планировал выпустить буй с антенной и сообщить в командование ВМФ о находке. Заодно он размышлял, стоит ли передавать показания группы гидроакустики.

Щербаков Ярослав был первым, кто заплетающимся языком доложил о том, что под «Каламовым» больше нет воды. Разумеется, вода была, иначе бы они все скребли брюхом дно. Но о том-то и шла речь: у самого дна находился вакуумный карман, простиравшийся во все стороны разом.

Поразмыслив, Дьяков решил сообщить обо всём как полагается – подробно, не упуская детали. В конце концов океан – тот же космос. Здесь всегда происходит что-нибудь чудное.

Остроглазая линза Бэйдоу не могла заглянуть в головы людей, как и не могла проникнуть в дома, на ужин со спаржей, или пронзить толщу воды и обшивку атомной подводной лодки. Тем не менее Бэйдоу исправно фиксировал водовороты (или «черные линзы», как их теперь называли), возникающие в Мировом океане.

Таковой была судьба человечества на тринадцатое, четырнадцатое и пятнадцатое августа.

1.

Радий с мрачным видом смотрел на экран ноутбука. Он сидел под навесом палатки, сдвинув колени, и изо всех сил старался не думать о Черной Линзе. Но сложно не думать о том, что вертится у тебя над макушкой, точно глиняная заготовка. Огромная, тошнотворная заготовка, от которой кружится голова. Хуже всего было то, что скудность освещения лагеря только подчеркивала чужеродность их крошечного поселения, как будто они обживали лунный пейзаж.

В далеком крошечном голубом овале показалась тень. Это спускался вертолет, доставляя к лагерю из двух десятков палаток сублимированные продукты и дополнительные комплекты осветительного оборудования. Радий подумал, что в этот дьявольский колодец, который, к слову, не прекращал реветь ни на секунду, можно было таращиться до Второго пришествия.

Вздохнув, Радий сосредоточился на отчете, но тут встряла она. С недавних пор Черная Линза говорила с ним, а в качестве инструментов общения, точно палач, использовала его же боль.

«Какие планы на вечер, дорогой? – поинтересовалась Линза, вещая из какого-то укромного местечка в сердце. – Ничего, что я так тебя называю? Думаю, после вчерашнего я имею на это полное право. Именно это обычно происходит между партнерами по койке, верно?»

Радий уперся локтями в колени и взъерошил волосы.

Они находились здесь уже четвертый день и всё натаскивали оборудование, палатки, спасательные жилеты, спички и прочее барахло, как будто имели силы противостоять океану. И, конечно же, им стоило больших усилий не побежать вприпрыжку по тем загадочным плиткам в первый же день. Особенно учитывая, что они вели к циклопическим постройкам.

Постройки обнаружил «Сашка», второй любимый дрон (глубоководный) исследователей Калесника. Сильное течение Черной Линзы сносило дрон, но все были рады и этим крохам информации.

Сейчас же все только и делали, что распаковывали вещи и боялись, как бы вода не рухнула им на головы. А еще обустраивали лагерь и дрожали. Готовились к походу в обнаруженные постройки и, конечно же, тряслись от ужаса, буквально давились им, как кашей с комочками.

Вдобавок у Радия постоянно сводило живот, словно там что-то ползало.

Чай в кружке был уже холодным, и Радий побрел с ним к углу палатки, чтобы вылить. Именно там его, задумчивого, с кружкой в руке, и застала Таша.

– Знаешь, в этом полумраке сложно понять, который час, но я почти уверена, что вчерашним вечером ты хотел покончить с собой. – Ее руки были скрещены за спиной, отчего она казалась робкой и неуверенной, как старшеклассница, впервые вышедшая на танцпол.

Брови Радия вскинулись и тут же вернулись, заняв оборонительную позицию.

– Вот как?

– Да. Ты стоял на том пригорке, а потом поднес лицо к «потолку». Я знаю, свойства воды изменились. Сейчас она как взлетающий жидкий водород. Голову сразу не раздавит, но захлебнуться можно.

«Вот видишь, она тоже в курсе, что ты нюхал меня под хвостиком», – осклабилась Черная Линза.

– Ну, я проводил важный научный эксперимент.

– Вот как? – Таша изобразила хмурого Радия, и он улыбнулся.

Прижимая к груди кружку с остатками чая, Радий поманил ее за собой. Ощутил глупую потребность впечатлить Ташу. Сминая ботинками подсыхающий ил (обувь, годившуюся для палуб Калесника, пришлось убрать), они подошли к дальнему пригорку, у которого начинался «угол» Черной Линзы. Прожекторы еще доставали сюда, но дальше начиналась кромешная безлюдная тьма – безвременье.

– Смотри, я покажу тебе две вещи, – сказал Радий, забираясь на пригорок.

Насколько он мог судить, «потолок» простирался от Тайваня и Петропавловска-Камчатского где-то до Окленда, Мексики и Перу. Сунуть в такую штуковину руку – всё равно что потрогать перевернутое небо. Зловещее, темное и волнующееся. Именно это Радий и сделал – сунул туда руку. Ощутил давление, схожее с рукопожатием. И чем дольше он держал там руку, тем радостнее океан приветствовал его в ответ.

– Рука цела, как я и говорила, – заметила Таша. – Но я не думаю, что это надолго, Радий. У Сабины где-то через полчаса разорвало банку с фасолью.

– Погоди-погоди, о разуме воды поговорим чуть позже. Смотри.

Согнув ладонь ковшиком, Радий зачерпнул немного воды. «Ковшик» при этом приходилось держать «донышком» вверх, чтобы захваченный клочок океана не вернулся.

– Наташ, а ты не думала, почему мы не испытываем дискомфорта, а наши внутренности, лимфа, кровь и прочее не пытаются вывернуть нас наизнанку? Мы ведь в самом эпицентре.

– Это приходило мне в голову, Радий, но ты продолжай, и, возможно, я похвалю тебя.

– Что ж, смотри внимательно.

Радий накрыл «ковшиком» кружку с чаем, а потом, не отрывая руки, перевернул кружку вверх дном. Убрал руку. И вода, и чай – всё осталось внутри керамической оболочки с принтом «Академик Калесник». Радий вернул кружке привычное положение, и смесь чая и океанической воды взмыла. Двигалась получившаяся бурда на удивление бодро, точно боясь отстать от своей колоссальной товарки.

Через мгновение бурда соединилась с «потолком».

– Довольно изобретательно и лаконично, Радий. Будь у меня монетка, ты бы ее получил. Или это был не фокус?