Чтение онлайн

— Татуировки! — напомнила я, стараясь не верить словам мужа, оправдать Сабира, но получалось с трудом.

Я сделаю выводы только после того, как лично поговорю с Сабиром! Не сейчас.

— Да хрень это, — отмахнулся муж. — Набили как-то. Типа глаз в треугольнике — это большой финансовый успех. Я не секу в этом. Просто хотел татуху. А они же там типа все что-то означают. Философы, мать их. Вот я и набил тупо тоже самое, что и Ниязов.

Глаз в треугольнике! Мой муж даже не знает как это называется!

— Мне пора, — я отступила на шаг назад.

— Искра! — муж потянулся ко мне своими ручищами, пытаясь остановить, но я направила на него баллончик.

— Не прикасайся! — прошипела я. — Я подумаю над твоими словами и тщательно их проверю.

— Да ты дура совсем! — повысил голос мужчина. — Они ведь тебя...

— Лучше они, чем ты, — отрезала я.

— Искра! — он надвигался на меня, чтобы не посылать больше голос. — Не тупи. Во-первых, не смей рассказывать им о нашем разговоре...

— Хватит и "во-первых", — меня начало мелко трясти от адреналина. Чтобы я вот так открыто могла противостоять мужу, как только я ещё в сознании? — Я не расскажу о твоей "просьбе", но помогать тебе не буду. Исчезни из моей жизни. Пожалуйста! Я прошу тебя! Оставь меня!

— Нет, мелкая, — тихо произнес он и остановился. — Ты — моя. Я никогда тебя не отпущу. Разделаюсь с этими двумя и заберу тебя! Это неизбежно. Смирись.

Я лишь продолжала отступать от него и мотать головой, словно, пытаясь пропустить слова мужа мимо ушей. Но они уже стойким ядом проникли в мой мозг. Поэтому я просто развернулась и сорвалась на бег до спасительного такси.

Глава 22.

Я села в такси и зажала руки между коленей. Мне не хотелось выдавать свой страх перед Симоном, поэтому я постаралась как можно непринужденнее ему улыбнуться.

— Часики надень, — лишь коротко бросил Симон. А когда я застегнула ремешок часов на запястье, он тут же притянул меня к себе и крепко обнял.

— Сабир нам устроит за это, — недовольно буркнул он.

— Ты сказал ему правду? — я заволновалась.

— Нет, я сказал, что ты написала заявление на своего мужа. Ведь по местоположению понятно где ты сейчас. Но теперь тебе и вправду придется написать заявление. Больше своего мужа ты терпеть не будешь.

Я опустила глаза, тщательно обдумывая как избежать этого заявления. Мне было страшно ещё сильнее разозлить мужа, но и после сегодняшних угроз, мне нужно было бросить все силы на свою защиту. Не думаю, что эта бумажка как-то особо сильно обезопасит меня, но теперь уже нет пути назад.

— Искорка, — Симон заправил мне прядь волос за ушко. — Я видел, как этот урод надвигался на тебя. И видел, что ты чуть не применила баллончик. Если бы он хоть пальцем тебя тронул, я бы вышел из машины. Но заявление написать нужно.

— Хорошо, — согласилась я, проследив как муж дошел до своей машины и окончательно уехал.

— Но за то, что ты сняла часы мы оба отхватим от Сабира, — предупредил он. — Я сказал, что ты пролила на них сок, и нужно было их вымыть, чтобы они не были липкими, а потом просушить.

— Спасибо, — я искренне поблагодарила мужчину.

— Разговор хоть того стоил? Что он тебе сказал? — не унимался Симон.

— Там что-то с моей квартирой, — я решила сказать самое безобидное из всех якобы доказательств мужа. — Вроде уже новый хозяин делает ремонт, хотя я ничего не подписывала.

— Пфф, — фыркнул Симон. — Это не хозяин. Просто за твою квартиру дают какие-то копейки, поэтому риэлтор посоветовал немного вложиться в косметический ремонт, чтобы жилье хотя бы показать можно было. Глупенькая. Лучше бы сразу у меня спросила.

— Правда? — просияла я. Вот бы и остальные обвинения мужа имели такое же логичное и безобидное объяснение! — Прости. По телефону он не хотел это говорить, поэтому мне нечего было спрашивать.

Симон лишь многозначительно дёрнул бровями, показывая, что прощение мне придется просить другим способом. 

Через двадцать минут, уладив всю бюрократию с заявлением, мы вышли из РУВД, где нас уже ждал сердитый до нельзя Сабир. Он так свирепо выдыхал, что казалось из его ноздрей сейчас дым повалит.

Я вся поджалась и ссутулилась под его уничтожающим взглядом, а Симон принялся забалтывать своего друга, пытаясь его хоть немного развеселить. Но Сабир оставался по-прежнему суровым.

Он молча подождал, пока мы сядем к нему в машину, а затем двинулся в путь. В салоне повисла звенящая напряжённая тишина. А когда Симон нежно взял меня за руку на заднем сиденье, то Сабир посмотрел на него через зеркало таким взглядом...

Как только зеркало не треснуло к чертям?

— Сядь вперёд! — приказал Сабир другу и остановился на обочине. — А ты, — он обратился ко мне, — ещё раз снимешь часы и не согласуешь свои передвижения со мной — больше никогда на улицу не выйдешь. Поняла?

Я кивнула, испуганно глядя на то, как пересаживается Симон. И, как бы я ни доверяла Сабиру, но слова мужа все равно отравляли мне мозг и вынуждали бояться его ещё сильнее.

И потом. Почему он так разозлился? Я ведь не одна уехала, а с Симоном. Приняла все меры безопасности. Написала заявление. А что, если Сабир знает об этой встрече? Поэтому боится, что мой муж сболтнул лишнего?

Теперь его угроза, что я больше никогда не выйду на улицу звучала максимально настораживающе.

Весь путь мы проделали в полнейшей тишине. Сабир даже музыку не включил. Хотя бы тихо. На заднем фоне. Чтобы хоть чуть-чуть сбавить напряжение. Но нет. Он словно специально изводил нас с Симоном, так как его друг тоже чувствовал себя не в своей тарелке.

Наконец мы приехали как я поняла к месту жительства Сабира. Это был элитный поселок со множеством шикарных участков. В общем-то я жила с мужем в похожем поселке, но этот отличался каким-то благородством. Если в месте, где я жила, было принято обносить участок чуть ли не средневековой стеной, чтобы не выдать роскоши, то у Сабира наоборот прямо перед воротами разбивались целые рощицы, мини сады или шикарные клумбы. А ворота у всех участков вообще были из кованых решёток. Так что можно было свободно подглядеть ландшафтный дизайн соседа.

Наверное, тут нехилая система безопасности, раз все владельцы могут так открыто показывать хотя бы кусочек своего двора.

Жилье Сабира было таким же открытым, но нельзя было назвать его гостеприимным. Все в его оформлении было настолько четким, строгим, даже выверенным по линейке, что было страшно сделать один шаг по его идеально выложенной дорожке. Ни одна травинка не выделялась по своей длине, и казалось, что даже насекомые и птицы строго облетают участок Сабира, чтобы не вызвать раздражение хозяина.