Чтение онлайн

– Привет? От кого?

– От Лео и Додо. Они с нетерпением ждут следующего визита на виллу.

Наконец-то хорошие новости. Но все-таки не то, на что он надеялся.

– А ты? – спросил он.

Они подъезжали к вокзалу, поезд тряхнуло, мимо проходили люди с сумками и чемоданами. Некоторые с любопытством смотрели на них через стекла в купе.

– Я еще не уверена, Пауль. Дай мне время.

Вот оно. Брешь. Проход в твердой скале. Он мог бы кричать и неистовствовать от счастья. Но он только стоял и держал ее пальто, смотрел, как она надевает шляпу, проводил ее из поезда на платформу.

– До скорой встречи, – сказал он в зале.

Она быстро ушла, торопясь успеть на трамвай.

Апрель 1925 года

– Этого не может быть, – пробормотала Августа сквозь зубы, чтобы никто не услышал.

Кладбище Херманфридхоф было черным от бесчисленных скорбящих. Они стекались с обоих входов, расходились по дорожкам между могилами, стояли группами и общались. Однако большинство из них направлялись к открытой могиле, которая находилась недалеко от северной стены, сразу за кладбищенской часовней.

– Как хорошо, что мы не поехали на автомобиле, – сказал Густав. – Мы бы не нашли места для парковки.

Сегодня на нем были выходной костюм и черные лакированные туфли на шнуровке. Августа тоже принарядилась – в конце концов, она купила все эти вещи на деньги Йордан и хотела отдать дань уважения на ее похоронах.

– Смотри, Густль, – она потрепала его по плечу, – это Брунненмайер. О мой бог, она в черном балахоне – я ее едва узнала. А рядом с ней Эльза. Герти тоже там. И Гумберт с Ханной.

– Фрау Блиферт! – кто-то крикнул за их спиной, и Августе обернулась. Это был Кристиан, бывший сотрудник Йордан.

Он улыбнулся ей, и его торчащие уши блеснули в лучах весеннего солнца, как два розовых маленьких крылышка.

– Ах, Кристиан. Как поживаешь?

– По-разному, фрау Блиферт. Дети здоровы?

Хотя Августа сказала, что Лизель сегодня пропустила школу, чтобы присмотреть за младшими, она ужасно боялась, что он может начать разговор о занятых деньгах. Кристиан был не глуп, он знал, чем занималась Йордан в подсобной комнате.

– Пришло так много людей. – Он озирался вокруг широко раскрытыми глазами. – Видно, что у госпожи Йордан было много добрых друзей.

– Да, она была популярна везде, – согласилась Августа не очень уверенно.

Наверняка среди посетителей кладбища было много ее должников, подумала она. Возможно, также одна или две состоятельные дамы, которых она надула россказнями о будущем. Но были и просто любопытные, ведь об этом писали в газете.

Большой некролог появился в газете «Последние новости Аугсбурга», а также в «Мюнхенском вестнике»:

Это объявление, должно быть, подал Кристиан. Или какой-нибудь родственник. Юлиус не мог этого сделать, бедняга все еще сидел в тюрьме.

– Посмотрим, сможем ли мы пройти к могиле. – Густаву не нравилось долго стоять на одном месте. Он думал о работе, ведь теперь наконец в теплице появилась крыша, и стекольщик сегодня утром начал вставлять стекла. Завтра они могли бы подготовить грядки и перенести горшки с рассадой. О, все могло быть прекрасно – дела шли в гору, они наконец-то встали на ноги, – если бы только не постоянный страх. Пока ничего не произошло, но полиция, конечно, нашла долговую расписку с ее подписью. Что происходит с долгом, когда умирает ростовщик? Он тогда аннулируется? Или в конце концов найдутся наследники, которым она должна будет вернуть деньги?

– Фиалки абсолютно никуда не годятся. – Густав мимоходом оглядел могильные насаждения. – Они слишком быстро выросли – через два дня их уже не будет. Взгляни-ка сюда, Августа. Венок из нарциссов и гиацинтов – у нас их тоже много, их нужно выставлять на продажу сейчас.

Как он был увлечен, говоря о своих растениях! Густав возмущался, что на круглой клумбе во дворе перед хозяйским домом до сих пор лежали еловые ветки. Их нужно было убрать как можно скорее, иначе примулам не будет света. Тюльпаны и нарциссы уже проросли сквозь еловые ветки – какой позор!

– Им следует просто нанять садовника, – заметила Августа. – Ты не можешь быть всюду, Густав. У них полно денег. На фабрике уже давно работают в ночную смену, и стены зданий недавно перекрасили.

Среди пришедших на похороны были и несколько сирот с новой директрисой. Церковь полгода назад вновь открыла сиротский приют «Семь мучениц». Казалось, что малыши все еще помнят свою прежнюю директрису Марию Йордан. Кто бы мог подумать? Августа с мужем уже приближались к могиле, и было видно, что священник в темной сутане стоит рядом с гробом, видимо, ожидая, когда соберется публика.

– Какой у нее красивый гроб! – неожиданно вырвалось у Августы, когда она увидела темно-коричневый гроб, украшенный резьбой. На нем лежал венок из красных роз и белых лилий. Они определенно были из Мюнхена, ни в одном цветочном магазине Аугсбурга не было таких красивых роз. Тем более в это время года.

– Завидуешь, да? – спросила Герти, которая стояла рядом с ней. – Хотела бы, чтобы у тебя тоже были такие красивые похороны?

– Спасибо, не надо, – язвительно ответила Августа. – У меня есть и другие желания.

Впереди перед людьми, несущими гроб, стояли господин Мельцер со своей матерью и Элизабет фон Хагеман. Трудно было поверить, что они действительно пришли! Госпожа фон Хагеман, похоже, была искренне тронута, потому что ей приходилось постоянно прикладывать платок к глазам. По другую сторону от священника стояли госпожа Мари Мельцер и госпожа Китти Бройер, с ними был господин фон Клипштайн. У Мари Мельцер на лице была написана скорбь, что казалось удивительным.

В конце концов, Йордан с самого начала невзлюбила Мари и впоследствии не сказала о ней ни одного доброго слова. Но молодая госпожа Мельцер, видимо, была мягкосердечным человеком. Как жаль, что теперь брак Мельцеров, скорее всего, распадется. Августа была уверена, что за этим стоит Серафина фон Доберн. Все на вилле знали, что все несчастья начались с этой особы. Только хозяин и его мать не хотели ничего замечать.

Но если бы садоводческое хозяйство наконец-то стало приносить хороший доход, ей не пришлось бы бегать на виллу и выпрашивать работу. Тогда бы у них появилось достаточно средств на жизнь и можно было смело наплевать на эту гадину Серафину.

– Вы видели, фрау Блиферт? – шепнул ей на ухо Кристиан. – Там, рядом с деревом. Тот мужчина.

Она немного испугалась, потому что не заметила Кристиана, все это время стоявшего позади них. Дерево, на которое он указал пальцем, было кленом, еще без листьев, с нахальным плющом, обвившим голый ствол. По ветке проскакала белка и скрылась среди плюща – видимо, там было дупло.