Чтение онлайн

Светлый образ, который помогал ему в темные дни. Ангел. Да, он даже это часто повторял.

– Вы ангел, фрау фон Хагеман. Добрый ангел, посланный мне небесами.

Что ж, тетя была в чем-то права. Библиотекарь не был очень смелым, он боялся собственной тени. Себастьян улыбался, чистил очки и был похож на маленькую грустную собачку.

Элизабет была рада, когда в конце ухабистой дороги показалось усадьба. Мейдорн было красивым имением. Его территория включала несколько сотен гектаров полей, лугов и лесов. Летом здания были скрыты за буками и дубами, но сейчас, когда на деревьях почти не осталось листьев, сквозь них проглядывали крыша и кирпичные стены. Стали видны высокий амбар, вытянутое здание конюшни и крытое соломой строение, где жили поденщики и слуги. Чуть дальше находился двухэтажный господский дом с двускатной крышей. Плющ взбирался вверх по кирпичным стенам. Справа и слева от входной двери были посажены вьющиеся розы, которые уже давно отцвели.

– Риккарда снова затопила печь. Мне понадобилось вдвое больше дров с тех пор, как вы приехали в усадьбу. Но это не страшно. Я рада, что больше не приходится быть одной.

В самом деле, из трубы усадьбы поднимался серый столб дыма, вероятно, от изразцовой печи в гостиной внизу. Риккарда фон Хагеман легко простужалась, зимой горничной приходилось класть в ее постель несколько грелок, иначе она не могла уснуть.

Поначалу Элизабет опасалась, что между ее свекровью и тетей Эльвирой могут возникнуть жаркие споры, ведь обе они отличались строптивым характером. Но к ее огромному удивлению, они прекрасно ладили друг с другом. Возможно, именно душевная открытость тети Эльвиры с самого начала остудила пыл Риккарды. В любом случае, они быстро разграничили свои области ответственности: Риккарда занималась прислугой и кухней, Эльвира делала покупки и, кроме того, предавалась своему увлечению лошадьми и собаками. Элизабет, в свою очередь, ясно дала понять, что претендует на определенные области, такие как домашний бюджет и организацию больших праздников, на которые приглашались гости. Библиотека также находилась под ее началом, как и библиотекарь в лице Себастьяна Винклера, который работал там уже три года и зарплату которого тетя Эльвира не раз называла «лишней тратой денег».

Когда они наконец въехали на широкий двор и в нос Элизабет ударил знакомый запах свежего коровьего навоза, Лешек резво вышел им навстречу, чтобы отвязать лошадь. Польский конюх хромал с детства, в свое время пахотная лошадь вывихнула ему бедро и, вероятно, сломала таз. В те времена люди не придавали значения таким вещам, бедро срослось, но хромота осталась.

– Хозяин уже вернулся? – спросила Элизабет, с трудом слезая с повозки, потому что руки и ноги окоченели.

– Нет, госпожа. Он все еще в лесу. Идет продажа древесины, так что будет поздно.

Тетя Эльвира позволила Лешеку помочь ей сойти, а потом приказала не давать Йосси овса, иначе она слишком растолстеет.

Тетя Эльвира ездила верхом с детства, лошади и собаки были для нее всем. Злые языки даже утверждали, что в свое время она приняла ухаживания Рудольфа фон Мейдорна только потому, что у него в имении было более 20 тракененских лошадей. Но это были лишь глупые сплетни. Элизабет знала, что дядя Рудольф и тетя Эльвира очень любили друг друга. Каждый по-своему.

– Ну и скряга же твой муж, – с улыбкой заметила она Элизабет. – Я вспоминаю моего доброго Рудольфа. Он всегда посылал работника продавать дрова…

«…который большую часть клал в собственный карман, – мысленно добавила Элизабет. – Вот почему в доме никогда не было денег на новые покупки. А если они и появлялись, дядя Рудольф тут же тратил их на портвейн и бургундское».

Элизабет торопилась попасть в гостиную, куда манили теплая изразцовая печь и чашка горячего чая. В кресле у печи в шерстяной домашней куртке и войлочных тапочках сидел Кристиан фон Хагеман. Он держал газету и, читая ее, незаметно задремал. Элизабет тихонько взяла заварочный чайник с печи, налила себе чаю, добавила сахар и размешала. Кристиана фон Хагемана эти ее действия не разбудили. За последние три года свекор Элизабет набрал несколько килограммов, что объяснялось его страстью к сытной пище и хорошему вину. Гнетущие его денежные заботы остались в прошлом, он наслаждался спокойной деревенской жизнью, передал все полномочия сыну и хозяйкам дома и заботился исключительно о собственном благополучии.

Греясь у зеленой изразцовой печи и потягивая горячий чай, Элизабет подумала о том, что у нее еще есть время перед ужином для короткого визита в библиотеку. Риккарда наверняка была на кухне и разбирала продукты вместе с тетей Эльвирой и поварихой. Различные специи, мешок соли, сахар, сода, глицерин, крем для обуви и уксус. Кроме того, мешок риса, сушеный горох, шоколад, марципаны, две бутылки рома и несколько бутылок красного вина. Маленький светло-голубой флакончик духов Элизабет купила в парикмахерской и спрятала его в сумочку, пока тетя Эльвира болтала с соседкой. Аромат был цветочный и очень интенсивный – хватило бы капельки за ушами. Но у Серафины совсем не было денег, и она не могла послать ей даже красивую помаду, пудру или модные духи из Аугсбурга. Ей не хотелось просить Китти или Мари о таких вещах, они слишком хорошо знали, кого она пытается обольстить. И уж точно не следовало обращаться к маме.

Аромат из флакона был настолько сильным, словно запах от вульгарной женщины. Элизабет постаралась смыть его наверху, в ванной, иначе Себастьян подумает о ней неизвестно что. Тихонько, чтобы не разбудить спящего свекра, она поставила пустую чашку и вышла из комнаты. В коридоре было очень холодно, надо было взять с собой шаль. Конечно, старые деревянные ступени страшно скрипели; ковровая дорожка, которую она постелила в позапрошлом году, мало что изменила. Она с раздражением подумала, что тетя и дядя позволили этому прекрасному старому дому прийти в такой упадок из-за равнодушия и расточительства.

Здесь даже не было двойных окон. Зимой против сквозняка на подоконники клали толстые полосы из войлока и наблюдали, как на стеклах распускаются «ледяные цветы».

Единственной роскошью была ванная комната – дядя Рудольф в свое время придавал ей большое значение. Белые кафельные стены, ванна на четырех изогнутых львиных ножках, раковина с зеркалом и унитаз из настоящего фарфора со съемной белой лакированной деревянной крышкой. Элизабет смочила фланелевую тряпочку и попыталась смыть аромат духов. Безрезультатно. Запах стал еще сильнее. Она могла бы сэкономить деньги на этих вонючих духах. Вздохнув, она привела в порядок волосы. Она снова отпустила их до плеч и уложила в традиционную прическу – здесь в деревне даже дочери помещиков не носили боб. Да и Себастьян, похоже, не очень-то жаловал эту новую моду. Для сторонника социалистов он во многом был удивительно консервативен.

На всякий случай Элизабет постучала в дверь. У него никогда не должно быть ощущения, что с ним обращаются как с подчиненным.

– Себастьян?

– Госпожа, пожалуйста, входите. Я только что видел, как вы въезжали во двор со своей тетушкой. Покупки в Кольберге были удачными?

Конечно, он не растопил печь и сидел за рабочим столом в свитере и толстой домашней куртке, с повязанным на шее шарфом. Он не решался разжечь печь, потому что тетя Эльвира недавно жаловалась на большой расход дров. Скоро, наверное, ему придется надеть перчатки, чтобы карандаш не выпадал из замерзших пальцев.

– Покупки? О да, кроме спичек, к сожалению, мы их забыли. Но это не страшно, их можно купить и в Гросс-Жестине.

Она закрыла за собой дверь и медленно подошла к столу, чтобы заглянуть ему через плечо. Он выпрямил спину и поднял голову, как ученик, которого только что вызвал учитель. Несколько раз раньше она клала руку ему на плечо, совершенно невинно и как бы случайно, но чувствовала, как его тело напрягалось от прикосновения. С тех пор она перестала это делать.

– Все еще работаете над хроникой Гросс-Жестина?

– Конечно, насколько это возможно без доступа к архивам фон Мантейфеля. Я поговорил с пастором, и он был так добр, что предоставил мне доступ к церковным книгам.

Уже более года Себастьян работал подменным учителем в начальной школе в Гросс-Жестине. Элизабет нашла ему эту работу, он зарабатывал немного, но ему нравилось работать с детьми. Библиотекарю пора было заняться другим делом, потому что за несколько месяцев книги фон Мейдорнов уже были тщательно перебраны, отремонтированы и упорядочены. Элизабет опасалась, что Себастьян может бросить не приносящую удовлетворения должность и покинуть имение, но теперь, когда он мог работать по своей специальности, она надеялась оставить его рядом с собой.