Чтение онлайн

— Здесь не холодно.

— Нет, но холод внутри тебя. — Дэниел начал энергично растирать ей руки. — Мы никогда не забудем того, что видели сегодня. Никто не забудет этого. Но тем не менее борьба должна продолжиться, потому что ни один честный человек не сможет жить по законам убийц короля.

Генриетта похолодела.

— Что ты имеешь в виду, Дэниел? Ты же пошел на примирение, подписал договор.

Он покачал головой:

— Я не присягал убийцам. Карл Первый мертв, но жив Карл Второй, и я буду верен ему.

— Что ты собираешься делать? — спросила она почти шепотом.

— Поеду в Гаагу, — ответил он просто. — К изгнанному королю и буду служить ему.

Генриетта медленно опустила голову.

— Сейчас многие семьи живут в изгнании. Мы не будем какими-то особенными, да и дети многому научатся в этом путешествии.

Дэниел пристально смотрел на нее долгую-долгую минуту. Он уже принял решение оставить Генриетту и дочерей в тихом кентском имении. Но его жена сегодня наглядно продемонстрировала свои взгляды на супружеские отношения.

Дэниел улыбнулся, бережно взяв в ладони лицо Генриетты.

— Как ты думаешь, госпожа Кирстон согласится жить в изгнании?

В грустных карих глазах снова вспыхнул огонь.

— Мы должны взять ее с собой?

Он кивнул:

— Боюсь, что так, моя фея. У тебя будет много обязанностей при дворе, и ты не сможешь заботиться о Лиззи и Нэн без посторонней помощи.

— Надеюсь по крайней мере, что там не надо будет иметь дело с маслобойкой, — сказала она с плутовским блеском в глазах.

— А также лазать по деревьям, — серьезно заметил Дэниел. — Ты должна стать придворной дамой.

Генриетта задумалась над этой перспективой.

— Не думаю, что это труднее, чем все то, чему я уже научилась. — Она неожиданно улыбнулась, протянула руки, обняла мужа за шею и, встав на цыпочки, поцеловала. — Но мне кажется, есть вещи гораздо более приятные.

— Вероятно, есть, — согласился он, прижимая к себе гибкое тело жены, чувствуя его тепло и трепет. Внезапно в нем вспыхнуло огромное желание, потребность овладеть телом, которое он держал в своих объятиях, словно это могло сделать несуществующими все несчастья сегодняшнего дня.

Генриетта сразу почувствовала перемену в его настроении, увидела страсть в черных глазах и, увлекая Дэниела к кровати, ощутила в себе неведомую прежде радость от одержанной победы.

— Хватит слоняться без дела, Нэн, — нетерпеливо сказала Генриетта, протягивая ребенку руку. — Мы и так слишком долго ждем тебя.

— Кажется, мы снова опоздаем к обеду, — весело сказала Лиззи из-за охапки свежесорванной лаванды.

— А папа, наверное, пригласил гостей, — добавила Нэн звонким голосом, свидетельствующим о полной беззаботности.

— Очень может быть, — пробормотала Генриетта, ускоряя шаг.

Они шли по узкой, мощенной булыжником, извивающейся улице в деловом центре Гааги. Крики уличных торговцев манили девочек, не привыкших к городской жизни, и Генриетта постоянно дергала за руку то одну, то другую, оттаскивая от соблазнительных рыбных лавочек, от ремесленника, плетущего проворными пальцами корзину, от сладко пахнущих кондитерских изделий. Нельзя сказать, что она не понимала всю привлекательность этих соблазнов, наоборот, полностью разделяла чувства детей, однако они слишком задержались, собирая лаванду в поле за городом, а дома их ожидали к обеду.

Дэниел, как обычно, провел утро при дворе, где лихорадочно разрабатывались планы военного выступления против парламента при поддержке верных шотландцев. Он не говорил, что собирается пригласить гостей, но это случалось довольно часто, так как их дом был открыт для многих обнищавших изгнанников, проживающих в этом городе. Отсутствие хозяйки и задержка с обедом могли создать плохое впечатление об их гостеприимстве.

Наконец они подошли к каменному дому с остроконечной крышей, где здесь, в Гааге, жили Драммонды. Многие приближенные короля-изгнанника поселились в таких небольших домах, не имея средств на более дорогое жилье. Их поместья конфисковали, однако им удалось покинуть Англию, прихватив с собой немного денег. Дэниел избежал конфискации, но тем не менее приходилось очень экономно вести хозяйство, так как он не хотел рисковать и возвращаться в Англию, чтобы воспользоваться доходами со своих земель. Агенты парламента контролировали порты, где высматривали прибывающих сторонников короля, поэтому Дэниел опасался, что его признают таковым и его собственность окажется в опасности.

Дом Драммондов стоял на тихой площади, рядом с такими же недорогими домами, с тыльной стороны к нему примыкал небольшой сад. Апрельский ветер доносил запах моря и аромат цветов, поэтому дети не хотели, чтобы Генриетта днем закрывала входную дверь. Слева от холла, в гостиной, слышались приглушенные голоса.

— Не могу понять, кто это? — Лиззи, будучи очень любопытной, подбежала к массивной дубовой двери и заглянула в замочную скважину, напряженно прислушиваясь.

— Лиззи! — укоризненно воскликнула Генриетта и засмеялась, когда дверь неожиданно открылась.

Лиззи шлепнулась на пол у ног отца. Дэниел удивленно посмотрел на нее.

— Ты что-то потеряла, Элизабет?

— Нет… нет, сэр. Я с-споткнулась, — заикаясь, сказала девочка, покраснев от смущения, поспешно вскочила и сделала книксен.

— Как неудачно, — озабоченно пробормотал Дэниел. — Надеюсь, ты не ушиблась.

— Нет, сэр. — Лиззи снова присела, бросив на мачеху страдальческий взгляд в поисках поддержки.

Генриетта поспешно пришла к ней на помощь. Быстро заглянув в комнату за спиной Дэниела, она узнала гостей. Сделав шаг вперед, Генриетта сбросила с головы капюшон и подтолкнула детей вперед.

— Милорд Гендон, мистер Коннот, кажется, вы не знакомы с моими падчерицами… Элизабет и Нэн.

— Конечно, нет. — Граф Гендон приставил к глазам монокль и рассеянно улыбнулся двум маленьким девочкам. — Очень приятно, мои дорогие. Они очаровательны, Драммонд… просто очаровательны.

— Благодарю, — сухо сказал Дэниел. — Однако наверху их ждет воспитательница, поэтому, надеюсь, вы извините их.

Девочки сделали книксен немного поспешнее, чем требуют правила приличия, и ушли.

— Вижу, у тебя было хорошее утро, — заметил Дэниел, с улыбкой глядя на Генриетту. Казалось, она принесла с собой в дом весенний день, который блестел в ее глазах, пылал на раскрасневшихся от ветра щеках, пропитал ароматом полей золотистые волосы и кожу.

— Мы собирали лаванду, чтобы засушить ее, — сказала она, бросив на мужа тот самый неотразимый кокетливый взгляд, который обыкновенно дарила ему, когда чувствовала за собой какую-то вину. — Я надеялась, что не заставлю вас ждать, но, кажется, все-таки задержалась. Время летит так незаметно.

— Вы самая гостеприимная хозяйка в этом городе, леди Драммонд. — Уилльям Коннот говорил очень скучным голосом, но держался необычайно важно, несмотря на поношенный костюм и фальшивые серебряные пряжки на туфлях с низкими каблуками. — Было, бы верхом неблагодарности винить вас за опоздание.