Чтение онлайн

Иногда ты просто не замечаешь, что в жизни начинает что-то меняться. Плохое настроение списываешь на усталость, или беременность. Девушки в положении ведь капризные. Закрываешь глаза на это, не обращаешь внимание. На то, что человек отдаляется от тебя. Практически не разговаривает. Последние дни я приходил домой не поздно, но Милли уже спала или читала книгу, не обращая на меня никакого внимания. Закончились поцелуи по утрам. Совместные завтраки. У нее вечно были дела, заботы, в которые она перестала меня посвящать. Я решил, что это просто перемены настроения. Что это беременность так меняет ее. Терпел. Старался быть внимательнее и нежнее. Милли должна чувствовать меня и мою поддержку. Забил на работу, стараясь проводить больше времени с ней. Говорил нежности, слова о любви, но иногда мне казалось, что я говорю сам с собой. Все стало серым. Для нее не нужным. А ведь прошло, не больше трех недель, с того момента, как она сообщила мне, что ждет ребенка. И в один из следующих дней вернувшись, домой, я обнаружил, что ее нет. Квартира пуста. Вещей тоже нет. Это был просто сон какой-то. Что могло случиться? Она уехала или сбежала от меня? В ту минуту я был растерян, не понимал, что мне делать. Где искать ее. В ту ночь я так и не уснул, в надежде, что Милли все же вернется. Было слишком поздно, чтобы звонить ее родителям. Ждал до утра. Ради нее я бросил курить когда-то, но в эту ночь израсходовал больше двух пачек сигарет.

Глава 24 часть 4

На следующий день в университете она так и не появилась. Ее подружки, конечно, что-то знали, но упорно отнекивались, ссылаясь на то, что она перестала с ними общаться, когда стала жить со мной. Райт пытался успокоить, придумывая разные версии того, куда она могла деться. Самое смешное, что, даже приехав к ее родителям, они были удивлены пропажей Милли. Волновался. Сходил с ума. Где она? Что с ней? Милли ведь носит под сердцем моего ребенка, частичку меня. Она не могла так опрометчиво поступить и просто уйти. День тянулся за днем, но никто из знакомых не знал где она. Мобильный был недоступен. Я начал пить, пытаясь заглушить в себе жгущие ужасающие мысли. Было плевать на все. Не знал, куда себя деть, что думать, где искать ее. Что-то же должно было произойти, что Милли неожиданно исчезла, даже не объяснив мне причин. Потом резко решил быть сильным. Милли вернется обязательно. Пустую комнату, я все-таки сделал детской. Обставил ее, купил игрушки. Детские вещи. Один бог знает, как я мечтал об этом ребенке. Уже представлял, как буду держать своего сына на руках. Как буду любить его. Райт помогал мне, все равно считая, что я просто схожу с ума от безысходности.

Прошло двенадцать дней, четыре часа и сорок одна минута, как я был без нее. Это совсем не жизнь. В университет уже не ходил, на мастерскую и лучшего друга просто забил. Продолжал искать, сам не зная, где. И в очередной раз приехал к ее родителям. Они явно врали мне, скрывая свою дочь. Их она обманывать не могла. Расплатившись с таксистом, вышел из машины и направился в сторону дома. Уловил ее голос. Милли там, и она ответит на все мои вопросы. Постучал в двери. Не прошло и минуты, как она открыла их, опираясь на косяк, а я просто пришел в ужас от того, что увидел.

Волосы стали рыжими, гадкий цвет. Накрученные кудри, словно искусственные. Глаза ярко накрашены черным карандашом, и на губах вызывающая алая помада. Короткое облегающее бордовое платье и чулки в сетку. Она смотрит на меня и ехидно улыбается. Так противно. Не узнаю ее. Передо мной сейчас просто дешевая шлюха, а не моя Милли.

– Зачем пришел? – Она даже не здоровается, не приглашает войти внутрь. Скрещивает руки на груди и смотрит издеваясь.

– Ты не думаешь, что нам нужно поговорить. И вообще можно мне зайти? – Был растерян. Не узнавал человека, который стоит передо мной.

– Заходи, - Милли распахивает двери шире, и проходит вглубь гостиной. – Я слушаю.

– Слушаю? Это я тебя хочу послушать. Что произошло? Ты ушла, ни сказав, ни слова. Бросила меня. И что я вижу сейчас. На кого ты похожа? – начинал злиться и выплескивать обиду, что уже поселилась в сердце.

– Пошел ты нахрен Дэйм. Ты никто, и звать тебя никак и я не обязана тебе отчитываться. Такой ответ устроит? – Она нагло смотрит, наклоняется над столом и, беря сигарету, закуривает.

– Ты что творишь дура? – подбегаю к ней, вынимая сигарету из ее накрашенных губ, - не смей травить себя. Ты носишь моего ребенка. Он должен родиться здоровым. – Ярость заполняла каждую клетку моего тела, начало трясти.

Милли начинает хохотать, бесстыдно смотря на меня. Облизывает губы и подходит ближе, цепляясь пальцами за мою куртку.

– Какого ребенка Дэйм? Нет никакого ребенка. Я сделала аборт. Убила его. Твоего выродка. Он мне не нужен. Как и ты. – Ее слова – это удар ножом в спину. Один за одним. Я начинал чувствовать, что истекаю кровью. Медленно. Очень больно. В душе что-то сжималось, сдавливая ребра. Лишая меня жизни, воздуха. Надежды. – Ты же ничтожество. Дерьмо. Решил, что я люблю тебя? – она хохочет еще больше. – Ты просто попался под руку. Знаешь, это повышает самооценку. Когда рядом с тобой есть дурак, который готов на все ради тебя. Все завидовали мне, а мне это льстило. Ах да, - она снова берет сигарету в рот, и закуривает. Больше не трогаю ее, - ты наверно еще считаешь, что был единственным все это время, так я огорчу тебя. Ты был не один. Как тебе такое мой милый? Ну, давай расплачься здесь, и скажи, что любишь. Умоляй меня не бросать тебя. Посмотри на себя, ты же такой никчемный. Ни одна нормальная девка не будет с тобой. Слишком правильный, идеальный. Кому нужны такие подкаблучники, - пальцы сжались в кулаки, и я, не выдерживая со всего размаху, даю ей пощечину. Так что начинает жечь ладонь. До боли.

Она вырывала сердце из меня голыми руками. Медленно и мучительно. Сжимала его пальцами, убивая меня на моих же глазах. Топтала, все хорошее, что было между нами. И господи она убила нашего ребенка. Это было не выносимо. В глазах становилось темно, словно огромна туча нависала надо мной. Не мог поверить ни одному ее слову. Это было два разных человека. Нельзя так играть столько времени, притворяться.

– Сука ты зачем это делаешь? Чего ты добиваешься? – все горело адским огнем. Медленно я переставал что-то чувствовать кроме боли, которая давила изнутри на грудную клетку. Стучала в висках, словно отбойный молоток.

Милли кладет ладонь на ударенную щеку и продолжает смеяться.

– Я сняла розовые очки, которые ты одел на меня. Чуть не позволила тебе втянуть меня в скучную рутинную жизнь. А мне это не нужно. Хочу развлечений. Хочу попробовать в этой жизни все, что можно. А не рожать детей и сидеть дома. И знаешь что Дэйм. Я ведь нагуляюсь с чужими мужиками, и приду к тебе, и ты примешь меня, потому что любишь. Ты всегда будешь любить только меня. Кстати, сейчас еду в клуб с одним парнем, не хочешь с нами? Я слышала секс втроем это круто.

Не выдерживаю снова. Хватаю ее за руку и начинаю трясти. Огромное количество боли набрасывается невообразимым потоком. Было жгучее желание убить ее, собственными руками. Уничтожить эту дрянь, которая сейчас была передо мной. Неужели я мог таким слепым и за милой доброй девочкой не разглядеть такую суку. Она всегда была такой? Или что-то помогло ей измениться? Понимал, что выяснять бесполезно. Все рушиться в моей жизни с безмерной быстротой. Я не мог ничего понять, даже не знал, что сказать ей. Шлюха. Она ведь просто шлюха. Значит, и была ей. Спала до меня с кем попало, поэтому и была не девственницей. А мне пела, что все было по глупости. Но как можно было день за днем говорить слова о любви, делать приятные мелочи и в тоже время носить в себе все это дерьмо.

Я не мог подобрать слов, чтобы возразить ей. А Милли как будто специально продолжала меня унижать.

– Прайс, тебе больно да? Обидно? Ты просто дурак, который не разбирается в девушках. Я никогда тебя не любила. Никогда. Ты же никто. Что ты можешь мне дать? Съемную квартиру и копейки что вы заколачиваете с Райтом? Мне это не нужно. Ты мне противен, неужели не понимаешь этого. Убирайся от сюда. Сбегай, поплачься своему другу или найди дуру, которой будет нужна твоя райская жизнь. А меня оставь в покое, ты для меня просто сдох. Как бродячий пес. Жалеть тебя не собираюсь, и виноватой не считаю. Я не клялась тебе в любви и никогда ничего не обещала. Ты же сам все придумал. Вспомни. Я лишь поддакивала тебе. А наш секс? Да может, он был и не плох, но это просто плотское удовольствие, которые лично мне, было необходимо для расслабления. И о господи, так тошно было слушать каждый раз эти нежности. Да я даже не кончила ни разу за все это время. Ты и в постели слабак Прайс. Теперь подумай и пойми, кто ты.

Ее монолог просто добил меня. Все утихло. Сердце в туже секунду перестало биться. Она убила меня. Уничтожила все светлое и настоящее, что было у меня внутри. Все эмоции раздавлены. Нет любви, даже нет ненависти. Я стал пустым. В эту секунду просто умер. Сейчас даже не хотел видеть ее лица, не слышать голоса. Чтобы не наделать глупостей. Не избить ее. Имелось острое желание дать этой суке в рожу еще раз. Только это бесполезно. Ее тешили мое бешенство и замешательство.

Не помню, как вышел из дома, как добрался до нашей квартиры. Все было неотчетливо и невнятно. В сознании всплывали лишь обрывки воспоминаний. Громил квартиру, разбивая все, что попадалось под руки. Орал, пытаясь выплеснуть сжигающие мою душу чувства. Плакал. Твою мать я впервые в жизни плакал, как мальчишка, совершенно не веря в то, что произошло. Потерялся. Не понимая где я? Кто я? И зачем она так со мной? Чем я провинился в этой жизни, что она сука, так унизила меня. Раздавила. Руки тряслись, просто был не вменяемый, превращая нашу квартиру в огромную свалку. В груду теперь ненужных воспоминаний. Пока не добрался до детской комнаты. И только здесь я окончательно понял, что умер. Меня больше нет. Жизнь бессмысленна. Боже я так хотел этого ребенка. Осознание того, что эта сука лишила меня возможности стать отцом, изводила меня еще больше. Все кипело внутри, как лава в вулкане. Уничтожая остатки человечности во мне. Умирали последние капли всего светлого, что было в жизни. Испытывал это, но гибель остановить не мог. Чересчур больно. Казалось, в спине действительно торчит нож, и она своими хрупкими ручками продолжает его всовывать глубже. На руках была кровь. Наверно порезался. Не ощущал больше ничего абсолютно. Все раскололось вдребезги. Мое сердце осталось у нее. Оно принадлежало ей с самого начала. А я просто труп. Холодное животное. Больше неспособное ни на что. Ненавидел себя, за то, что как дурак влюбился, доверился ей. Распахнул душу, в которую она просто плюнула, нагло смеясь мне в глаза. Не было жалости. Все было игрой. Гребаных восемь месяцев Милли просто притворялась любящей и внимательной. Спала с другими? Она и правда это делала, или сказала, чтобы позлить меня? Сейчас я понимал, что совершенно не знаю ее. Истинную. Меня трясло как в лихорадке. Будто я на морозе, голый. Моментально все внутри покрывалось льдом, замораживая окончательно прежнего Дэйма.