Чтение онлайн

— Понимаешь, ты меня смущаешь, очень сильно смущаешь, мне же стыдно, — почти прошептала Наташа, ухитрившись сжаться при этом еще больше, но так и не попыталась поднять свои руки, чтобы прикрыться ими.

— Не понимаю, как можно стыдиться такого тела? Таким телом можно только восхищаться, — произнес Александр, склоняясь над Наташей.

Его ладони накрыли твердые, словно каменные от невероятно сильного возбуждения соски на ее грудях. Почувствовав, как они уперлись в самую середину его ладоней, он даже вздрогнул, а затем Александр ощутил все нарастающий невероятно приятный зуд в месте контакта ее сосков с его кожей. Он склонился еще ниже и его губы коснулись ее губ.

Наташа успокоилась, поняв, что Александр больше не может рассматривать все ее тело, во всяком случае, целиком, и закрыла глаза, полностью погрузившись в свои ощущения. Сейчас его рот был требовательным и настойчивым, именно он целовал ее, а она лишь позволяла ему это. Его язык раздвинул ей губы и медленно начал проникать все глубже, изучая ее рот. Руки Александра начали ритмично сжимать и отпускать ее груди, но не больно, не сильно, очень мягко и ласково. Все волнения, вызванные пристальным изучением ее обнаженного тела, постепенно заместились в Наташе другими не менее сильными и возбуждающими.

Наконец Александр оставил ее рот и, покрывая по пути все, что попадалось поцелуями, двинулся вниз по ее телу. Он почувствовал, как дернулось все Наташино тело, когда его губы медленно и нежно первый раз втянули в себя сосок на ее груди. Потом его щеки ритмично заходили, вбирая и выпуская через волнующее кольцо уплотнения его губ ее большой и, несомненно, очень чувствительный сосок. Его рука, почти не опираясь на ее кожу, переместилась к ней на живот, и стала все так же еле прикасаясь, поглаживать его, периодически слегка задевая волосы на ее лобке. В ответ с уст Наташи сорвалось нечто в роде: "О. о! Ах…", а на ее теле появилось много мелких пупырышек — мурашек.

Александр видел, как нерешительно, медленно раздвинулись ноги Наташи, не широко, ровно на столько, чтобы могла пройти его рука, приглашая опуститься ее еще немного ниже. Он видел, что ее губы тоже немного разошлись, что они переполнены выделившейся жидкостью. От длительных ласк ее выделилось столь много, что она покрывала уже всю видимую поверхность губ и даже короткие волоски, росшие у их основания, были мокрыми.

У Наташи еще сохранялось чувство стыда. Она стыдилась того, что как только Александр коснется ее там, внизу, то сразу поймет ее состояние, ее желания, которых она так сильно стыдилась. Но она уже больше не могла терпеть этот уже давно охвативший ее и непрерывно нарастающий зуд желания. Поэтому, уже совершенно не обращая ни на что внимания, она, ерзая, изгибаясь всем телом и перебирая ногами, в жутком нетерпении ждала, когда же, хотя бы его пальцы дотянутся, будут трогать и мять ее там, избавляя от этого зуда.

Она опять выдохнула: "О. о! Ах…", когда его рука, несмотря на то, что она ожидала этого, все равно внезапно для нее накрыла ее губы и сжала их, захватив вместе с ними волосы и окружающую кожу, выдавливая из них скопившуюся влагу. Он сжал ее там внизу до боли. От чего Наташа, сильно придавленная его рукой, заерзала, сдвигая бедра из стороны в сторону, и выгнулась грудью, шумно хватая воздух широко открытым ртом.

Сашина рука быстро покрылась жидкостью чуть более вязкой и тягучей, чем обычная вода. Он ослабил хватку и разровнял ладонью между ее ног все им только что сжатое и скомканное. Затем сдвинул свою руку чуть выше и его указательный палец легко и свободно провалился в щель между ее губами. Задвигался, исследуя влажную, теплую внутреннюю поверхность. Наташа затихла, стремясь ничего не пропустить из своих новых ощущений.

Примерно через минуту ее дыхание опять сбилось, стало шумным. Она опять стала хватать ртом воздух, ерзать, выгибаться всем телом и перебирать ногами, периодически сдавливая между ними Сашину руку. А потом ее тело вообще все затряслось и буквально забилось в конвульсиях. С ее губ сорвались стоны: "У. ух..", периодически прерываемые возгласами: "Что же это?", "Да как же такое может быть?".

Александр решив, что предварительные ласки можно закончить, и он достаточно хорошо подготовил Наташу забрался к ней на диван.

Наташа почувствовала, как прогнулся диван под тяжестью Александра, и открыла глаза. Она увидела, что он стоит над ней на коленях, раздвинув ноги так, что ее тело как раз смогло разместиться между ними и в волнении трясущимися руками торопливо пытается расстегнуть свои джинсы. Но из-за его сильного возбуждения у него никак ничего не получалось.

С некоторой задержкой, но до сознания Наташи все же дошло, что за всем этим сейчас должно последовать. Она мгновенно вся напряглась и обнаружила, что не в состоянии поднять своих рук. Они надежно запутались в рукавах и полах ее халата, которые были прижаты к дивану коленями Александра. Все, что ей удавалось — это сдвигать свои руки сантиметров на пять-десять. Она в панике забилась всем своим телом, пытаясь все же вырваться, и завопила:

— Нет! Не надо!.. Я не хочу!

До Александра тоже не сразу дошла суть произошедших перемен, а когда он понял, что Наташа не хочет продолжения и его не будет, то буквально застыл с уже практически полностью расстегнутыми джинсами, с высунувшейся из них тканью сильно растянувшихся трусов, и сотрясаемый мелкой дрожью невероятно сильного возбуждения. Наконец он оторвал от своих джинсов взгляд и посмотрел в глаза Наташи. В его взгляде были растерянность, немая просьба и удивление.

— Пожалуйста, не надо этого делать, — увидев, что Александр остановился, и немного успокоившись, уже тихо попросила Наташа.

— Ну почему? Ведь я же чувствую, что тебе, как и мне хочется близости, — еле слышно почти шепотом спросил Александр.

— Понимаешь, я не могу вот так…

— Я сделал что-то не так? Я сделал тебе больно или чем-то обидел?

— Нет. Конечно, нет. Дело не в тебе. Это я не могу, — торопливо сказала Наташа. Она полностью прекратила свои попытки освободить руки и опять лежала тихо и неподвижно. Перестала смущаться своей наготы. Да и взгляд Александра сейчас вовсе не изучал ее тело. Он смотрел ей исключительно в глаза.

— Ты девственница? — с некоторым удивлением толи спросил, толи сказал утвердительно Саша.

— Да, — слегка покраснев, призналась Наташа.

— И ты боишься?

— Наверное.

— Понимаю, но через это проходят все женщины, а может, ты еще и меня лично боишься?

— Возможно.

— Наташ, послушай, тебе не надо меня бояться. Я никогда не сделаю тебе ничего такого, чего ты сама не захочешь. Ведь, вот сейчас, я не пытаюсь овладеть тобой силой. Хотя легко могу это сделать, и ты в своем положении и сопротивляться то не сможешь.

— Сейчас я это понимаю, но минуту назад очень сильно испугалась.

— Извини, я даже и не думал тебя пугать. Ведь все у нас шло нормально, как должно.

Александр слез с дивана, и Наташа поспешно запахнула полы своего халата. Возбуждение его все не отпускало и ему никак не удавалось застегнуть свои довольно тесные джинсы. Он по всякому пытался приладить в трусах свое разбухшее и почти совсем не желающее сгибаться хозяйство, но ничего не выходило.

Вся эта его возня со стороны должна была выглядеть комично, но Наташе было не до смеху. Она вся еще была наполнена приятными ощущениями от только что пережитого оргазма и понимала, что так или иначе, но она получила удовлетворение, а вот Александр нет. Осознавала, что он сейчас должен мучаться от не получившего удовлетворения желания и чувствовала свою вину в этом.