Чтение онлайн

— Их разлучили.

— И эта великая любовь не выдержала небольшой разлуки? Нет, Ваше Высочество, доверьтесь своей дуэнье, как это делала ваша матушка. Всегда помните, что именно наша дражайшая королева облекла меня этим доверием. Она взирает сейчас со своего места на Небесах — ибо кто усомнится, что такая святая ныне на Небесах? — и умоляет меня... разве вы не чувствуете ее? Я чувствую... она умоляет меня быть твердой, а вас — понять, что все, что я делаю, — ради вашего же блага.

Любое упоминание о матери выбивало Катарину из колеи. Стоило лишь произнести или услышать ее имя, как образ дорогого человека возникал столь ясно, что она не чувствовала ничего, кроме горечи утраты.

Донья Эльвира увидела слезы в глазах Катарины; она воспользовалась случаем:

— Пойдемте, Ваше Высочество, позвольте мне проводить вас в ваши покои. Вам нужно прилечь. Вы еще не оправились от ужасного потрясения после ее смерти. Да и кто из нас оправился? Не терзайте себя любовными интрижками легкомысленной фрейлины. Доверьтесь мне... как она всегда того желала.

Катарина позволила увести себя в свои покои и там легла на кровать, продолжая думать о матери.

Но когда горе немного утихло, она с растущим недоверием подумала о донье Эльвире, и хотя она уже ничего не могла сделать, чтобы вернуть любовь Марии, с этого мгновения она решила, что впредь будет тверже управлять собственным двором.

***

Иньиго поскребся в дверь. Мария услышала его, но не обратила внимания.

— Мария, — прошептал он.

— Уходи, — ответила она.

— Уйду, когда поговорю с тобой.

— Я не желаю тебя видеть.

— Но ты слышишь меня через замочную скважину.

Она не ответила.

— Я знаю, что слышишь, — продолжал он. — Я пришел сказать, что мне жаль.

Она по-прежнему молчала.

— Моя матушка полна решимости поженить нас. Она всегда этого хотела. Бесполезно бороться с моей матушкой, Мария. Мария, ты так сильно меня ненавидишь?

— Уходи, — повторила она.

— Я всегда буду добр к тебе. Я заставлю тебя полюбить меня. Тогда ты забудешь, что сделала моя матушка.

— Я никогда не забуду, что она сделала.

— Ты хочешь оставаться здесь взаперти?

— Мне все равно, что со мной станет.

— Нет, не все равно, Мария. Когда ты выйдешь за меня, я увезу тебя обратно в Испанию. Просто ответь на один вопрос: ты хочешь вернуться в Испанию, Мария?

— В Испанию! — слова вырвались у нее. Она подумала о доме, о том, как снова стать юной. Если ей когда-нибудь и суждено забыть неверного возлюбленного, то только дома.

— А, — сказал он, — меня не проведешь. Ты жаждешь этого. Если выйдешь за меня, Мария, я увезу тебя домой, как только это удастся устроить.

Она молчала.

— Ты слышишь меня, Мария? Я хочу угодить тебе. Я сделаю все, что ты попросишь.

— Уходи. Вот о чем я прошу. Так ты мне угодишь.

Он ушел, но немного погодя вернулся. Он приходил снова и снова; и через несколько дней она начала ждать его прихода.

Он был всегда мягок, всегда стремился ей угодить.

Она обнаружила, что способна смеяться, говоря: «Ты не слишком-то похож на свою матушку, дон Иньиго Манрике».

Он смеялся вместе с ней; и с этого момента их отношения изменились.

Несколько дней спустя она воссоединилась с фрейлинами.

Она была подавленной и угрюмой.

— Я согласилась обручиться с доном Иньиго Манрике, — сказала она им.

Принц Уэльский приближался к своему четырнадцатому дню рождения и был полон решимости отпраздновать его со всей пышностью, подобающей его сану.

У него будут маскарады и театрализованные шествия, каких не видели за все правление его отца. Четырнадцать лет — возраст, когда детство остается позади и мальчик становится мужчиной.

Он уже был выше большинства мужчин и обладал силой двоих. Люди часто говорили, что он станет золотым гигантом. Ему нравилось это слышать.

Он отказался учить уроки и приказал Джону Скелтону спланировать маскарад.

— Больше всего я люблю такие, — заявил принц, — где на джостинге появляются люди в масках и просят дозволения принять участие. Один из них, выше остальных и явно благородный, несмотря на маскировку, бросает вызов чемпиону.

— И побеждает его, — прошептал Скелтон.

— Да, и побеждает его; а затем раздается крик: «Это бог, ибо ни один человек на Земле не мог бы победить чемпиона». Затем выходят дамы, и начинается танец...

— И герой в маске позволит снять с себя маску лишь прекраснейшей из дам, — добавил Скелтон.

— Именно так, и когда маска снята...

— Бог оказывается Его Милостью принцем Уэльским! — воскликнул Скелтон. — Фанфары.

— О, но это в точности то, что я планировал, — удивленно вскричал Генрих.

— Разве это не доказывает, что мы мыслим в унисон, Ваша Милость?

— Похоже на то.

— Но ведь у нас уже были такие шествия, и, сдается мне, герой без маски уже дебютировал. Но я не вижу причин, почему бы ему не появиться снова... и снова, и снова.

Генрих никогда не был до конца уверен, смеется над ним Скелтон или нет, но поскольку он восхищался этим человеком и верил, что может многому у него научиться, то предпочитал думать, что нет, и неизменно смеялся вместе с ним.

— Четырнадцать, — размышлял он. — Еще через год я буду обручен.

— Год пролетит как один день в насыщенной жизни Вашего Королевского Высочества.

— Истинно так, мой добрый Джон. А слышал ли ты, что теперь я должен жениться на Маргарите Ангулемской? Говорят, она очень красива.

— Обо всех высокородных дамах говорят, что они красивы, — ответил Джон.

— Это неправда, хотя драгоценности и наряды часто делают их такими на вид.

— Я говорил не о том, каковы они есть, а о том, что о них говорят.

Принц задумался. Затем произнес:

— Говорят, Маргарита обожает своего брата Франциска. Говорят, он красив и преуспевает во всех видах спорта; что во всей Франции нет ему равных, и если он когда-нибудь взойдет на трон, то станет великим королем.

— Значит, есть два таких образца совершенства — один в Англии, другой во Франции.

Принц выпрямился во весь рост.

— Я полагаю, он не так высок, как я, и он темноволосый.

— Незначительное совершенство, — пробормотал Скелтон.

— И, — продолжал принц, — нет сомнений, что однажды я стану королем. Но Франциск взойдет на трон, только если старый Людовик умрет бездетным. Должно быть, он вне себя от страха.

— Ну, мой принц, старикам нелегко зачинать детей.

— Но чтобы его будущее висело на таком волоске! Мать и сестра называют его Цезарем. Надеюсь, Маргариту скоро привезут в Англию.