Чтение онлайн

– Мы пошли туда – да, я знаю, что мы были в необычном месте, но я едва мог поверить своим глазам – там была наша старая одежда. Мари нашла свою старую юбку и свитер, а я – растянутую трикотажную рубашку и джинсы, которые не так давно отдал ей, чтобы она все сплавила в «секонд-хенд». Я призадумался. На земле валялось несколько пар старых ботинок. Я больше не задавался вопросом, откуда там все это появилось. Мы поставили свечи прямо на землю и каждый одной рукой начали перебирать вещи. Я попытался пробить камнем дыры на ботинках, из которых давно вырос, но ничего не вышло. Тогда я понял, что мне уже наплевать все стихи и рифмы, ссыпал зерно в карман, и взялся за дело обеими руками. Тут-то я понял, что вместе с прежней одеждой я потерял бутылку с водой. Я повернулся к Робу, чтобы сообщить ему это и увидел, что он стоит в кустах, обнимая себя за плечи руками, чтобы согреться. Для себя он не нашел никой одежды.

– «Ты, что, никогда не выбрасывал старую одежду?» – спросила Мари.

– «Нет», – тихо сказал он. – «Кнаррос нас заставлял донашивать все – пока само на тебе не развалится.»

– «А где твой мешочек?» – спросил я. – «Ну, тот, что Билл тебе выдал?»

– Я собирался ему сообщить, что если он потерял мешочек, то у нас больше нет с собой воды. Но он глянул на меня так, словно только что совершил открытие века. «Ну, конечно !» воскликнул он «Спасибо!» Роб открыл мешочек, высыпал в него свое зерно и вытащил клок козьей шерсти. Затем он передал мне свою свечку и принялся за работу, разминая шерсть. За считанные секунды у него в руках оказалось что-то большое, развевающееся на ветру, но он поймал концы и снова начал их растягивать.

– «А это попона», – сказала Мари.

– Получилось больше, чем просто попона. Прекрасное пушистое как мохер покрывало. Роб связал его концы вокруг шеи. Мари велела мне помочь ей, и мы укрыли этим покрывалом всего Роба – до самого хвоста. Мне показалось, что это отличная идея, я взял оставшийся клок шерсти и сделал что-то вроде платка. Мари сказала, что ей не холодно, но когда я к ней прикоснулся, она была как лед. В общем, я и ей сделал платок. Мы повязали их на шею и пошли дальше. Мне стало намного лучше, но Мари с Робом с той минуты начали сильно уставать.

– Тернистый путь уводил нас все дальше и дальше. Мне показалось, что он все время шел в гору, но вы же знаете, как трудно оценить, куда вы идете, если видите не дальше метра вокруг себя. Но когда колючие кусты закончились, дорога пошла очевидно вверх. Это была совершенно голая скала, вся состоящая из выбоин, расщелин и уступов, словно набор ножей. Я удивился, что Роб мог туда вскарабкаться, но он сказал, что хорошо умеет лазать по горам. А вот Мари наоборот почти не могла там пройти, и тогда Роб сказал, что дальше она поедет на его спине.

– «Но тебе будет больно!» – сказали мы.

– Он знал, что так и будет, но ответил тем самым раздраженным тоном, когда вы скорее хотите покончить с чем-то неприятным: «Пусть она садится, и не спорьте!»

– Он подержал в руках все три свечи, пока я усаживал Мари у него на спине. Хорошо хоть, она весила в половину меньше, чем надо! Я бы никогда не поднял бы ее, будь она обычного своего веса. Но Робу и этого хватило. Он вздрогнул и стал с той минуты гораздо раздражительнее, чем раньше. Мари наклонилась вперед на его спине, кажется, это причиняло ему меньше боли. Пока у меня были свободны обе руки, я вынул бутылку с водой из мешочка Роба и положил ее к себе в карман. Позднее я порадовался, что сделал это.

– Мы пошли дальше, огибая самые острые камни, пока Роб внезапно не крикнул. Его копыта беспомощно заскользили по камням. Я подумал, что его рана снова открылась, но оказалось, что он просто испугался. Перед ним стояли трое ребят. Я не сразу их заметил, Роб заслонял их от меня. Они ничего не делали, просто стояли, я видел только их белые, осунувшиеся лица. Роб совершенно серьезно запаниковал.

– «Нет, не надо, не надо!» – кричал он. – «Вы мне всегда нравились!»

– Пока мы смотрели на детей, из темноты на нас полетели птицы. Вы не понимаете, как это страшно – когда прямо вам в лицо вырываются стаи птиц. Они были черные и белые. Сначала они попытались напасть на нас. Мы стали кричать и отмахиваться палками, тогда птицы напали на троих детей, которые, казалось, не знали, что с этим делать.

– Мари сказала: «Быстрей, у нас же есть зерно!» Она отклонилась, а Роб рассыпал горсть своего зерна на камни прямо под ногами у детей.

– Птицы сразу же накинулись на зерно и начали драться за еду. Похоже было, что они и правда очень голодные. Я попытался вытрясти зерно из своего кармана, но тут Роб достал полиэтиленовый пакет с запасом и стал сыпать зерна. Птицы последовали за ним. Я заметил, что они разделяются. Черные выбирали из смеси только соль, а белые клевали сами зерна.

– «Бежим. Прямо сейчас, пока они заняты», – сказала Мари трем детям. Они посмотрели на нее так, будто не поняли ни слова и лишь немного отступили в темноту. Казалось, они вообще не намерены ничего делать.

– Мы убежали оттуда раньше, чем птицы снова про нас вспомнили. Мари, правда, не хотела. «Мы должны как-то помочь тем глупым детям!» – говорила она.

– Роб ответил: «Нет ничего, что могло бы им помочь!» Он выглядел таким несчастным, что Мари перестала говорить об этом.

– Сто лет, не меньше, мы лезли в эту гору, скользили и лезли снова. Ветер немного утих, но все еще налетал порывами. Так что мы не очень-то согрелись. Наконец мы достигли вершины горы, которая поросла короткой жесткой травой. Несколько счастливых минут мы думали, что наш путь закончен. Там все напоминало старый разрушенный город. Но когда Роб поднес свечу поближе к одной из башенок, мы поняли, что это всего лишь причудливая скала. Очень черная скала. Тропка стала узенькой и начала извиваться между острых пиков. Некоторые из них были совсем низкие – по колено, другие чуть не с колокольню. И у каждого своя специфическая форма. Временами казалось, что дорога закончилась, и мы думали, что уже пришли, но всякий раз чья-нибудь свеча освещала бесконечное продолжение пиков.

– Роб не всегда мог там пролезть, так что Мари спустилась и сказала, что она уже отдохнула. На самом деле она выглядела очень слабой и больной. Однако она пошла вперед, держа свечу прямо перед собой. Ветер в этих скалах вызывал странные звуки. То есть, это мы сначала думали, что там просто ветер . Но вскоре звуки стали очень похожи на голоса.

– Большей частью это было слаборазличимое бормотание. Но довольно жуткое. Кое-что говорилось на чужих языках. Но я чуть не выскочил из собственной шкуры от ужаса, когда кто-то отчетливо сказал мне почти что в ухо: «Не уходи, я тебя после школы дождусь», – это прозвучало практически как угроза. Я невольно обернулся, но никого не увидел.

– Мы слышали еще и еще голоса. Не знаю, что там нашептывали Робу, но он в конце концов попытался закрыть руками уши. Свеча оказалась слишком близко, я чувствовал запах его тлеющих волос, но ему так казалось лучше, чем слушать. Мари соглашалась на все, что ей говорили, и плакала. Я же после первого испуга начал здорово злиться. Один голос временами повторял: «Не волнуйся. Все наладится». От этого я прямо рассвирепел. Этот голос напоминал мой собственный. Я не выдержал и заорал: «Прекратите! Я не всегда говорю глупости!» Но никто, конечно, не прекратил. В конце концов, мне это все надоело и я заорал на Роба, чтобы он сказал мне, что слышит.

– Он обернулся с таким видом, как будто я предложил ему вечное спасение. И сказал, что ему говорят – если он пойдет дальше, то станет уродом. «Они все время говорят мне, что если я поверну в сторону за следующей башней, то сразу же попаду домой». Во всяком случае, я почти уверен, что именно это он сказал, хотя трудновато было разобраться – такой стоял гвалт.

– В общем, вся эта говорильня продолжалась, пока мы не прошли две последние башенки. Тут и голоса и ветер мгновенно стихли.

– Там была просто длинная прямая дорога. Роб и Мари спокойно шли рядом и разговаривали. Можете поверить, Роб не знал, что ему просить в Вавилоне?!