Чтение онлайн

Оппоненты Гараевой и Мингазиной прибегли к аргументам из спорта. Халитов вспомнил картинку из интернета. В нарисованном круге с названием «Успех», поделенном надвое, красный сектор «Трудолюбие» занимал девяносто пять процентов, а оранжевый «Талант» – жалкие остатки. Мусатов, вторя другу, призвал к борьбе против лени и сомнений. Из-за них, по мысли гребца, человек, который при упорстве и везении достиг бы олимпийского золота в будущем, может вырасти грузчиком и постоянно сожалеть об упущенном. «О бесцельно прожитых годах», – добавил Роман про себя.

Когда адвокаты в лице Гараевой и Мингазиной победили в голосовании, Роман поблагодарил всех и начал подводить итоги:

– Я бы не советовал сравнивать спорт с литературой и Гоголя, например, с Усейном Болтом. Сравнивать что-либо с чем-либо вообще проблематично, потому что характер у всех нас разный и условия, в которых мы оказываемся, также разные. Например, Петя разбирается в высоких технологиях и летает на конференции в Калифорнию, а Даша выращивает десять сортов помидоров и участвует во всероссийских выставках. Можно иначе: Даша летает, а Петя выращивает…

– Помидоры – это бабское дело! Технологии решают, – воскликнул веснушчатый Марютин.

– Если твоя жена будет в огороде отдуваться, пока ты гаджеты проектируешь, тебя, наверное, никто не поймет, – сказал Роман. – Возвращаемся к Даше и Пете. Встает вопрос престижа. Айтишник ценится несравненно выше, чем специалист по помидорам, хотя профессия садовода куда древнее и полезнее.

– Айтишники больше зарабатывают, – сказал Марютин.

– Прибыль – другая тема. Прибыль – составная часть успеха. Успех – сложное понятие. Книги Гоголя читают и спустя более чем сто шестьдесят лет после его смерти. Но главную книгу всей жизни он не закончил. Успешен ли Гоголь? Успешен как автор как личность? Как посмотреть. Доподлинно известно лишь одно: у грандиозных людей и неудачи грандиозные…

Учительскую речь прервал звонок. В досаде на силы внешнего мира Роман попросил учеников подумать дома, как оценить успех Гоголя.

В тот же вечер москвич снова отправился на прогулку по историческому центру, прихватив плеер и варежки. Кошелек остался на тумбочке. Амбиент в наушниках избавил от посторонних шумов, поэтому ничто не отвлекало от размышлений.

К вопросу об успехе, что называется. Из кабинета 8 «Б» выходил бодрым и заряженным, в то время как Роман и близко не испытал воодушевления. На толковый диалог он класс не вывел, к рассмотрению гоголевского стиля не приступил. А рассмотреть было что. На курсе литературы Серебряного века на филфаке в память Романа впечатались фрагменты о Гоголе из «Опавших листьев», настолько кощунственные, насколько и умные. Розанов через третьи руки пересказывал эпизод из римской жизни писателя, вокруг которого вилась русскоязычная творческая молодежь. Гоголь, в чьем творчество любой литературовед отмечал непримиримость к фальши и черствости, с теми, кто ниже по рангу, держался надменно, поя их жиденьким чаем.

Роман едва не поскользнулся у храма Святой Варвары. Растаявший снежок давеча застыл в ледяную корку, которую наутро покрывал внушительный слой песка и соли, рассыпанных дворниками. Насколько разобрался Роман, это обычная казанская практика. В его силах лишь отмывать чаще ботинки от белых разводов.

Несоответствие двух Гоголей, чуткого и высокомерного, порождало сомнения в искренности нравственных постулатов писателя. Что бы ответил Гоголь, постучись к нему поруганный и простуженный Акакий Акакиевич? Захлопнул бы дверь перед носом у чиновника и уткнулся бы в подушку от страха перед темной русской жизнью с ее дьявольщиной и будничным пороком? Если так, то создатель целой галереи комических персонажей не отличается от щедринского мечтателя Эраста Грустилова почти ничем, кроме космического таланта складывать слова в тексты.

Роман снова чуть не рухнул. Осторожней. Три года не падал на льду. Когда возвращался из бара, когда бежал с лекций к метро, когда размышлял о небесных сферах – все равно держался на ногах.

Неверный ход мыслей. Прямолинейный. Причислять Гоголя к лицемерам – значит игнорировать то обстоятельство, что классик был жутко ранимым меланхоликом и носил ментальную броню, какую легко принять за надменность. Это слишком по-христиански – вешать ярлыки, не учитывая индивидуальных качеств. Забрось Гоголя в армейскую часть или на северную стройку, его бы издевками довели до самоубийства.

В том случае, если отрицать двуличие Гоголя, сохраняется еще одно противоречие. Между целью и средствами. Писатель стремился увязать проповедь с языковыми красотами, особенно в «Мертвых душах» и в «Шинели». Вероятно, нездоровая страсть быть одновременно мудрым и изящным и погубила Гоголя. Не беда, когда автор желает сделаться властителем дум или изысканным стилистом. Беда, когда обе страсти сталкиваются друг с другом. Новозаветные авторы избежали этого. Их стиль торжествен и звучен, но в нем нет гоголевских кружев, он – в самом нейтральном значении – прост…

На перекрестке Роман показательно навернулся. Наушники вывалились из ушей, плеер испуганно отскочил на два метра. На секунду показалось, что зубы разлетелись бы в стороны, будь рот открыт при падении. Роман механически вскинул руку, но выезжавший сбоку автомобиль и без того затормозил. Давить лежачих не комильфо.

До обочины Роман добрался ползком, опасаясь, что важные винтики-шпунтики из тела рассыпались по асфальту. Убедившись, что уцелел, Роман принялся однообразно чертыхаться. Злополучный перекресток располагался как раз там, где пересекались улицы Карла Маркса и Гоголя. Маститый малоросс виртуозно обыграл возгордившегося московита на своей территории, исполнив фирменную горькую шутку. Страшная месть. Образцовая чертовщина, как по учебнику.

Ведь Роман ежедневно и улицу Достоевского пересекает. По дороге в школу. Кто знает, на что способен реализм, если он фантастический.

Предновогодние дни выдались суетными, в самом непраздничном смысле этого слова. По приказу Марата Тулпаровича все классные руководители в спешном порядке развешивали в кабинетах гирлянды и игрушки и вырезали с подопечными снежинки. Педагоги шептались, что профсоюз снова скупится на новогодние подарки для их детей.

– Моему сыну шесть, а ему даже символическую шоколадку не подарили, – сказала Галина Леонидовна. – Между тем взносы из зарплаты исправно вычитают.

Кроме того, при подсчете квартальных баллов за качество выяснилось, что учителя, выставившие хоть кому-нибудь четвертную двойку, теряли в зарплате. Вспомнив, как настаивал директор на справедливом вынесении оценок по итогам первой четверти, Роман поклялся себе, что впредь с двойкой у него никто не останется. Решимость в этом вопросе подкрепляло то обстоятельство, что квартальная премия своими скромными размерами расстроила бы и заведомого оптимиста.

На улицу Даурскую, к Максиму Максимычу, Роман отправился с ирландским виски и вафельным тортом. Англичанин, обитавший в хрущевке, поджидал у подъезда с сигаретой в зубах. Как выяснилось, вторую неделю домофон функционировал с перебоями и порой звонки по нему достигали чужих квартир либо не достигали никого.

– Моя крепость в опасности, – сказал Максим Максимыч на лестнице, кивком указывая на пожелтевшую стену с черными разводами и надписями «АУЕ» и «Цой жиВ!».

Не обошлось и без привычной какофонии подъездных ароматов, в каждом доме узнаваемой и неповторимой одновременно. В потоке запахов, подвергших обоняние массированному штурму, Роман уловил табачный дым, подгоревшую картошку на прогорклом масле и еще что-то отталкивающее. Как будто пьяница в горячечном бреду засунул носки в морозильник, а затем выложил их оттаивать на батарею.