Чтение онлайн

На мосте, на самом берегу, выгрузились и поставили всех рядом. Здесь уже ждали чекисты. Подходили с наганами и стреляли в затылок.

Батюшку рукояткой револьвера с ног сбили, а потом пристрелили в голову. Все убитые были брошены в море. Потом передавали, что труп отца Философа не утонул и его тело было выброшено волнами у Ораниенбаума. Там его тайком, говорят, и похоронили жители».

Есть другая версия его кончины.

По ней, батюшку расстреливали вместе с его двумя сыновьями. Его спросили: «Кого сначала убивать — вас или сыновей?» Батюшка ответил: «Сыновей». Пока расстреливали юношей, отец Философ, став на колени, читал «отходную». Для расстрела батюшки построили взвод красноармейцев. Те отказались стрелять. Позвали китайцев. Идолопоклонники, устрашенные чудесной силой и видом молящегося коленопреклоненного старца, также отказались. Тогда к батюшке подошел вплотную молодой комиссар и выстрелил в него из револьвера в упор.

В 1925 году мне (митрополиту Вениамину — сост.) пришлось лечиться у одного известного в США, потом в Париже, доктора. Курс лечения был долгий, и мы о многом переговорили. Рассказывали о нем самом, что сначала он был неверующим, как большинство нынешних докторов и естественников. Но потом у него смертельно заболела любимая жена. Товарищи-врачи объявили лечение бессмысленным. Тогда он ночью стал горячо молиться: «Господи, если Ты есть, спаси жену мою!»

Утром с приятелем, доктором, который пришел собственно для того, чтобы убедиться в смерти больной, пошел в комнату жены. А она оказалась почти здоровой; скоро поправилась и совсем. И теперь живут благополучно. Доктор сделался верующим. А после даже был прихожанином одной из парижских церквей. И вот что он сам рассказывал мне на одном сеансе у него: «Я видел замечательный сон о патриархе Тихоне. Будто находился я перед каким-то огромным полем. Вдруг слышу чей-то голос: „Сейчас пойдет мимо Пресвятая Богородица“.

„Боже! — подумал я, — окаянный и грешный я человек. Как я смею увидеть Богородицу!“ И на меня напал страшный ужас. А в это время вдалеке послышался какой-то необыкновенный гром, величественные звуки. Я понял, что это идет Царица Небесная. И от страха упал на землю, боясь, как бы мне, грешнику, не увидеть Ее лица и не умереть. Гром, или иначе сказать, какой-то торжественный шум, гул, приближался все ближе ко мне. И вдруг я опять услышал голос: „Вот идет Божия Матерь за душою патриарха Тихона, со святителем Василием Великим, который много помогал ему при жизни в управлении Церковью“.

Шум пронесся дальше. Сон кончился. Я в страхе проснулся, с ясной памятью о необыкновенном видении. Утром я еду к митрополиту Евлогию и рассказываю ему все. И между прочим спрашиваю; „А причем тут Василий Великий?“ — „Да как же! — объясняет митрополит, — ведь патриарх Тихон до монашества назывался Василием Ивановичем Белавиным и носил имя в честь святителя Василия Великого“». Доктор, конечно, и не подозревал, что патриарх в миру был именинником на Новый год, в день святителя Василия Великого, и потому он не мог бы придумать во сне того, чего не знал. Ясно, что сон был сверхъестественным уже по одному этому признаку, но еще более поразился и доктор, и митрополит, когда на следующий день газеты принесли известие, что 25 марта, на Благовещение Божией Матери, ночью, скончался в Москве святейший Патриарх Тихон. Значит, доктор видел сон во время самой его кончины. И теперь он чтит его как угодника Божия.

Святитель Тихон, Патриарх Московский и всея Руси.

Достойно примечания, что, значит, наши святые, имена которых даны нам при Крещении, пекутся о своих одноименниках не только, когда те носят их имена в миру, но даже и тогда, когда они постригаются в монашество и им дается новое имя, новый покровитель (преимущественно инок, хотя и не обязательно); прежний наш небесный Ангел, как обыкновенно говорится, не перестает промышлять о порученном ему при Крещении человеке. Да это так и должно быть, ведь иночество есть житие покаянное. Покаяние есть возобновление благодати Крещения, следовательно, пострижение есть тоже обновление и усиление благодати Крещения. И потому и новый иноческий покровитель только присоединяется к основному небесному попечителю, данному Богом при Крещении. из воспоминаний митрополита Вениамина (Федченкова)

Арестовывать священномученика митрополита Петроградского Вениамина чекистов привел бывший ученик митрополита, уже известный в городе проповедник отец Александр Введенский — будущий глава обновленцев. Несмотря на свою весьма сомнительную роль, он приветствовал архиерея как положено и протянул руки, чтобы получить благословение.

Владыка Вениамин благословения не дал и произнес: «Оставьте, отец Александр. Мы ведь не в Гефсиманском саду».

Покойный архиепископ Мелитон (Соловьев), викарий Ленинградской епархии, с юных лет весьма почитал отца Иоанна Кронштадтского. До войны ему, еще священнику, приходилось сидеть в тюрьме и бывать в знаменитом «сером доме» на Литейном. Вот рассказ владыки Мелитона, записанный со слов его иподиакона:

Во сне ко мне является отец Иоанн Кронштадтский и говорит: «Исповедуй меня». Я говорю: «Батюшка, да что вы?! Как же я буду исповедовать вас?!» А он настойчиво повторяет: «Исповедуй меня». Мне пришлось повиноваться, он наклонил голову и назвал несколько незначительных грехов… В тот же день вызвали меня в «серый дом». Между прочим следователь спросил: «Вы почитаете отца Иоанна Кронштадтского?» — «Да», — говорю. «Вы считаете его святым?» — «Да, — говорю, — считаю». — «А вы могли бы поцеловать его портрет?» — При этом следователь подал мне небольшую фотографию батюшки. «Да, — говорю, — могу». Я перекрестился и приложился к портрету. «Ну, хорошо, — сказал следователь, — идите». И отпустил меня. И только выйдя от них на улицу, я сообразил, что означал мой сон…

Следует пояснить, что глагол «исповедовать» имеет двоякий смысл. Можно исповедовать не только грехи, но и какую-то веру. Отсюда — существительное «вероисповедание».

Жаркий июльский день, в 1904 году, к Ярославской пристани подошел пароход «Великий князь Михаил Тверской». Здесь он должен был постоять несколько времени, а затем идти дальше к Рыбинску.

На пристани пассажиры узнали, что отец Иоанн Кронштадтский находится в Ярославле. Как только с парохода перекинули мостки, народ волной хлынул на берег в надежде дождаться и увидеть батюшку.

На палубе осталось только несколько женщин, окружающих больную девочку лет 12 и ее отца. Девочка лежала на постланном на палубе одеяле, бледная, худенькая, с ввалившимися глазами.

Женщины начали уговаривать отца больной нести ее на берег.

— Подъедет батюшка, благословит ее… может, поправится.

Но отец девочки, мрачный и суровый мужик, отказался, боясь опоздать на пароход, который должен был уйти от пристани через полтора часа.

Вдруг кто-то принес известие, что отец Иоанн сейчас будет на пристани рядом, так как уезжает другим пароходом из Ярославля.

Вся толпа, как один человек, бросилась на соседнюю пристань. Женщины, окружавшие больную девочку, завернули ее в одеяло, подняли и побежали вслед за другими к пристани, где стоял маленький казенный пароход, приготовленный для отца Иоанна.

Вскоре со стороны города показалась коляска с любимым пастырем. Как только приблизилась коляска к берегу, толпа моментально окружила ее, так что лошади с величайшим трудом добрались до пристани.

Святой праведный Иоанн Кронштадтский.