Чтение онлайн

— А вот и наша мама… — смакующим тоном, растягивая слова, проговорил Миша.

Как же я ненавидела эту интонацию! И эту его ехидную улыбочку, за которой могло последовать всё, что угодно: к примеру, резкий хват за волосы и удар затылком о стену.

— Что ты здесь делаешь? — холодно начала я.

— Мам, — перебил Ванька. — Это вообще-то папа. И он ко мне приехал.

— Да! — приободрился Миша, видя поддержку сына. — Могла бы проявить гостеприимство. Как дела?

— У нас всё в порядке, — процедила я, почёсывая Герду, чтобы не атаковала. (Встречая нас с Ванькой, она всегда «прыгала» на нас, то есть, поднималась на задние лапы и закидывала на нас передние, и нужно было непременно уделить ей внимание, чтобы она прекратила.)

— Мам, а где ты была? — неожиданно заинтересовался Ванька.

Я стала судорожно соображать, как бы объясниться за свой внешний вид (чёрт, я же всё ещё в платье!), но за меня уже и так ответили.

— А что, разве не ясно? На свиданке! Да, Кис? — мазнул по мне усмехнувшимся взглядом Миша.

— Вообще-то, на работе! — отбиваясь от чрезмерной любвеобильности собаки, раздражённо отрезала я. — И не называй меня так пожалуйста!

— Прости, привычка.

Миша издевался. Он знал, что в глубине души я всё ещё трепещу перед ним, и, медленно помешивая ложечкой наверняка давно остывший чай, самодовольно наслаждался своей властью.

Чтобы больше не давать ему такой возможности, я хотела уйти к себе, но только раскрыла рот предупредить об этом Ваньку, как он сам ко мне прицепился. Будто специально.

— А вчера где ты была, мам? Я имею в виду вечером… И ночью.

Я встретила его осуждающий взгляд.

— Слушай, ну что ты как маленький?! — снова влез Миша. — У матери что, не могут быть свои дела…

— Всю ночь?

— Почему бы и нет. Она же теперь у нас свободная женщина…

Я не могла дольше выносить это издевательство, и просто так, молча, без всяких предлогов, ушла в свою комнату. Открыла там шкаф, невидящим взглядом пробежалась по полкам, на автомате вытянула домашнюю толстовку и с досадой обнаружила, что пальцы у меня дрожат.

Меня всё ещё трясло от Миши. Я так и не излечилась.

Боже мой… Миша… Мой непрекращающийся ни днём, ни ночью кошмар… Как же наивно я верила в то, что больше никогда его не увижу!..

Миша оставался моим самым чёрным и самым реалистичным сном на протяжении почти двух десятков лет. Мы начали встречаться ещё в юности, он был моим первым парнем. И до развода, на самом деле, единственным.

Мы жили в одном районе, учились в одной школе, и даже были одноклассниками.

Тогда я не замечала за будущим мужем странностей: он был обычным мальчишкой из середнячков, довольно неприметным в плане поведения, прилежным. Только потом я узнала, что за его внимание, оказывается, боролись другие девчонки: Миша считался «красавчиком». Одна я его почему-то в упор не видела. Да, внешне он, наверное, действительно был ничего: рослый, смугловатый, кареглазый, с хорошими пропорциями фигуры, чистой кожей, ушами и ногтями, что тогда, вернее, в том возрасте, считалось уже достижением…

Педантичность. Именно с этого его пунктика начала трещать по швам наша семейная жизнь. Я не могу назвать себя ни неряхой, ни безответственной, но с содроганием вспоминаю, сколько раз мне «прилетало» за неидеально выглаженные сорочки или разложенные «не в том порядке» носки.

Так вот. Миша считался первым парнем на деревне, но из-за того, что это просто был не мой типаж (мне всегда больше нравились «светленькие» ребята), особой симпатии к нему я никогда не питала. Видимо, этим и зацепила его, потому что в старших классах он стал за мной ухаживать.

Тут нужно вспомнить мою маму. Мы много лет не общаемся. Она всегда была человеком деспотичным и холодным. Всё, чего она хотела от меня и сестры — это полного подчинения и даже преклонения. Именно поэтому как раз примерно к завершению школы во мне окончательно созрело желание от неё сбежать.

Куда? — понятное дело, конечно же, замуж. В общем, за Мишу я вышла не по большой любви. Но даже не подозревала, что, освободившись из одного плена, тут же попаду в другой, ещё более жестокий и длительный.

Погрузившись в тяжёлые воспоминания, я не заметила даже, как в комнату кто-то вошёл. И вздрогнула, поняв наконец, что не одна и кто-то уже не первую минуту наблюдает, как я неспешно, задумчиво, переодеваюсь.

Впрочем, это мог быть только один человек. Его почерк.

Марина

Весь следующий день моя голова была забита мрачными мыслями о бывшем муже, его внезапном появлении и предложении. Миша хотел помириться, именно так он и сказал. Не сойтись — слава Богу, до такого он пока не додумался! — но забыть все обиды и общаться хотя бы по-дружески, ради сына. Чтобы он, Миша, мог спокойно приезжать к нему в гости, вместе проводить выходные, праздники, и так далее… Я ответила, что подумаю, но, на самом деле, всего лишь дала себе время набраться сил для отказа — ведь я много лет знаю Мишу. Никогда он не перестанет у меня ассоциироваться с чем-то опасным, с болью…

Никогда я не смогу доверять ему. Этот человек поломал мне психику, подорвал мою веру в людей, в мужчин. Да я просто-напросто боюсь его!..

Я знаю, для чего он появился. Он хочет окончательно отобрать у меня Ваньку, перетянуть его на свою сторону. Ему доставляет удовольствие знать, что я от этого страдаю. Это его месть за то, что я так и не полюбила, несмотря на все «усилия», которые он к этому прикладывал. Как старательно «вбивал» в меня эту любовь…

Мучительные размышления и страх снова остаться беспомощной привели меня к тому, что я всё-таки написала Игорю. Мы возобновили общение. Пришлось, правда, сочинить дурацкую историю про оставленный в гостинице телефон, и вообще, ужасно кривить душой… Но мне просто необходима была хоть какая-то определённость и уверенность в завтрашнем дне, чувство хотя бы мнимой защищённости.

Я надеялась на него.

К концу рабочего дня я почти успокоилась и даже стала представлять у себя в голове, как познакомлю их, Игоря с Мишей. Как будем сидеть за одним столом, и как на всё это отреагирует Ванька… Почему-то мне казалось, что Игорь ему понравится. Возможно, не сразу… Но, когда Миша поймёт, что у меня теперь есть защита, против которой он не попрёт (ибо трус!), и с которой, на самом деле, лучше считаться — он сам настроит Ваньку на принятие Игоря.

Или не настроит. Но пока мне это не важно… Пока я ухватилась за свою единственную соломинку, у меня появилась надежда…

Единственное, отчего на душе по-прежнему скребут кошки, что всё ещё заставляет сердце сжиматься и ныть от тоски — это мысли о Серёже.

Роман с этим мальчишкой уже однозначно, решительно не вписывается в мою схему. К тому же, я бы не хотела подставлять его. Ему не нужна женщина с подобными проблемами, он должен оставаться свободным и счастливым как можно дольше. Он такой юный и красивый, что портить ему жизнь было бы верхом той циничности, в которой я отныне погрязла. И, как бы мне ни хотелось ещё хоть раз встретиться с ним, этого я уж точно не сделаю.

В полной уверенности в этом я выходила с работы. И, конечно же, совершенно не рассчитывала тут же его увидеть.

Серёжа ждал меня на том самом месте под фонарём.

Рядом с ним на заснеженной лавочке лежал букет алых роз.

Эти цветы были свежими.

Сергей

Я не выдержал. Она не писала целых два дня, а я не мог написать ей первым, поскольку никогда в своей жизни не бегал за девчонками.

Мне всё давалось легко. Не хочу хвастать, но ещё ни одна девчонка не заставляла меня нервничать. Мне всегда достаточно было сделать лишь шаг. Даже полшага, если честно. После этого любая переставала набивать себе цену, если до этого пыталась, и, как правило, окружала меня таким вниманием, от которого порой хотелось вздёрнуться.