Неправильная сказка
Шрифт:
Мир изменился. Неуловимо и необъяснимо, но я точно знала: отныне все будет иначе.
Получив благословение Небес и Великого предка, мы покинули храм, но спускаться не торопились. Стояли у самого края выступающей над бездной площадки и наблюдали, как ликующий рассвет омывает пробуждающуюся землю, возвращая ей потускневшие за ночь краски. Ветер, свежий и радостный, пахнущий травами и полевыми цветами, растрепал волосы, остудил пылающие щеки. И я улыбалась. Ясному утру. Принявшему меня миру. Новой жизни.
Нашему бесконечному началу.
— Чего бы ты сейчас хотела? — тихо спросил Йонто, заключив меня в уютное кольцо рук, и я не нашлась с ответом.
У меня было все. Все, о чем я когда-либо мечтала… и даже не могла мечтать, не зная, что так бывает.
Хотя… Одно заветное желание все же было. И почему бы не исполнить его сейчас, в лучащемся силой храме, когда — под влиянием этой силы — в душе ни единого сомнения в собственных возможностях не осталось?
Я повернулась, посмотрела в сияющие глаза… и решительно сказала:
— Раздевайся.
Удивление серебристыми искорками вспыхнуло в медово-карей радужке и тут же в ней растворилось. Йонто молча снял верхнее облачение, длинное, с широкими рукавами, затем — безрукавку, оставшись в тонкой вышитой рубашке.
— И ее — тоже, — нетерпеливо потребовала я.
Он беспрекословно подчинился, зябко поежился — только что проснувшееся солнышко не успело согреть воздух — и вопросительно посмотрел на меня. И его безграничное доверие прошлось по сердцу мягкой пушистой лапкой, вызывая на губах улыбку.
— Постой так, — попросила я, подходя ближе и в волнении сжимая ладони.
Нет! Прочь волнение.
Аштары могли менять мир. Разве нельзя и мне чуть-чуть его изменить?
Чтобы совершить чудо, нужно поверить в него всей душой.
И я верю. Волшебство искрилось в ладонях, волшебство самого мира, ластящегося ко вновь обретенной дочери, готового исполнить любой ее каприз…
Подняв руки, я осторожно, едва касаясь, провела пальцами по линиям ийталя Йонто, от плеч до запястий. Он не вздрогнул, ничего не сказал, стоял, как я и просила, молча, недвижимо, и только взгляд стал растерянным, непонимающим…
Ничего. Еще чуть-чуть. Подожди еще чуть-чуть, пожалуйста. Ты дал мне так много… Что я могу дать взамен?
Только это.
Чудо на кончиках пальцев. Рожденное не Небесами, не Великим предком, а самим миром.
Мир любит меня. А я люблю тебя.
Это — моя любовь.
Золото, наполняющее ийталь. Пробуждающее его.
Ты же чувствуешь?
Чувствуешь. Понимаешь.
И я улыбаюсь, скользя ладонями по ладоням, видя, как исчезают шрамы, как оживают узоры, как меняется твой взгляд…
Тебе не нужна власть. Но ты же не откажешься от крыльев?
— Я хочу вернуть тебе небо, — все-таки ответила на вопрос я и в следующий миг оказалась в крепких объятиях.
Но крылья, взметнувшиеся за спиной, заметить успела.
Синяя гладь теплого моря и лунное серебро.
Красиво. До сбившегося дыхания и слез на глазах.
— Ана… — прошептал Йонто, зарывшись лицом в мои растрепавшиеся волосы. — Ты — мое чудо…
Я счастливо вздохнула, прикрыла глаза, растворяясь в нежности, что мне столь щедро дарили.
Его чудом я быть согласна.
В конце концов, в каждой сказке, даже неправильной, должно быть свое чудо, пусть такое же неправильное, зато настоящее.
Иначе какая же это сказка?