Чтение онлайн

Когда я перестану уже реагировать на это имя?! Сердце бухнуло о ребра с невиданной силой, потемнело в глазах. Ценою невероятных усилий я сохранила на лице ничего не значащее выражение. Значит, он не во всем обвиняет меня? Моя обидчица ему тоже ненавистна? Господи, если бы это что-то меняло…

Жакоб, между тем, не останавливался. Разогнавшись, он с крейсерской скоростью вываливал на меня подробности: что на все это сказала мадам Клодин, как все восприняли Жером и Аньес, как реагировало семейное сообщество банкиров Рагузье и Корбелон. Я не сразу смогла вспомнить, кто они такие. Ах, да, родственники Жана Мишеля… Судя по всему, этот Жакоб как-то с ними всеми контактировал. Но мне с высокой башни плевать на их переживания. Хочу только знать, что сейчас думает Анри обо всем, что произошло. Или не хочу?

Жакоб продолжал болтать, и вдруг остановился.

— Вы устали, мадам Надя? Я Вас утомил своей болтовней. Позвольте мне откланяться. Вам надо отдохнуть перед такой ответственной работой. Завтра часов в шесть я Вам позвоню, договорились?

Я почувствовала благодарность маленькому человечку. Он тонко уловил момент. Еще минут десять, и я бы в обморок упала.

— Да, Жакоб, спасибо. Я действительно устала. Завтра с утра я посмотрю материалы, которые Вы мне оставили, а вечерком созвонимся.

Он ушел, а я обессиленная рухнула на диван.

Сережка пришел часа через полтора.

— Мам, я ждал твоего Жакоба у подъезда. Мы с Иваном довезли его до гостиницы на Ванькиной машине. Тебе что, нехорошо? На тебе лица нет.

— Ничего, сынок, все скоро пройдет. Я просто устала. Зато у меня теперь есть работа, мы не будем голодать и во всем себе отказывать.

— Тебе Жан Мишель предложил работу?

— Да, и делать ее я смогу дома. А платить мне будут так, как еще не платили.

— Это здорово! Я был уверен, этот тип приехал неспроста. А тебе удалось?… — Сережка посмотрел на меня и осекся, — Ты уговорилась, как будешь работу отдавать?

Он явно хотел спросить о другом, но не решился. И правильно.

Я долго не могла заснуть, лежала в полудреме и перебирала в уме все, что случилось за последние полгода. Ненавижу эту мысленную жвачку, но ничего с собой поделать не могу. Потом провалилась в сон. Проснулась утром часов в пять.

Если сейчас ничем себя не занять, можно с ума сойти. Я включила компьютер, перекинула материалы с флэшки и открыла первый файл. Через полчаса я уже переносила данные, группировала, прописывала макросы, в общем, занималась любимым делом. Материала для анализа оказалось более, чем достаточно. Судя по всему, я была не первым аналитиком, которому была предложена эта работа. Ну и пусть. Я покажу, что лучше меня никто не справится.

Проснулся Сережка, заглянул ко мне, тихо ушел на кухню, после чего сунул мне под локоть кружку с чаем и кефир. Я выпила и то, и другое, не отрываясь от монитора. Потом он ушел, а я до двенадцати трудилась без перерыва. В полдень выпила еще кефира и прилегла отдохнуть. Проснулась в четыре и снова села за компьютер. От него меня оторвал телефонный звонок.

— Мадам Надя, Вы уже можете мне что-то сказать?

— Да, Жакоб, конечно могу. Материала мне хватает, думаю, через четыре дня Вы получите готовую аналитическую записку.

— Отлично, мадам. Я Вам позвоню.

Я продолжила работу и играла с цифрами до тех пор, пока домой не вернулся мой сын.

— Мама, кончай теребить свой компьютер. Давай поужинаем и ложись-ка ты спать.

Умный мальчик, все правильно сказал. Я наконец-то полноценно поела, после чего улеглась и заснула крепким сном праведника.

Следующий день я тоже посвятила расчетам. А потом села писать аналитическую записку. По-французски я говорю неплохо, но такой документ пришлось сначала создать на русском языке, а потом перевести. На это ушло два дня. Всего я уложилась в четыре, как и обещала Жакобу. Так что его звонок не застал меня врасплох.

— Можете получить готовое.

— Мадам, скиньте готовый материал на флэшку. Я заберу с собой. Если Вам не трудно, продублируйте все по электронной почте. Мне к Вам подъехать, или?

Я представила себе еще один визит этого типа. Нет, я больше не выдержу.

— Незачем Вам ко мне ехать, тратить драгоценное время. Завтра мой сын поедет в институт, и все Вам завезет прямо в гостиницу.

— Отлично, мадам! С Вами очень приятно работать.

И пошел рассыпаться в любезностях. Так что прощались мы лучшими друзьями. Не знаю, что он там расскажет Жану Мишелю, я сделала все, что могла. Пусть другие сделают лучше.

На следующий день Сергей отвез материал Жакобу, а вечером сообщил, что тот должен завтра рано утром улететь. Никаких сообщений об авиакатастрофах не последовало, из чего я заключила, что маленький сплетник благополучно прибыл на родину.

Через два дня я получила сообщение из канцелярии трастового фонда: меня поблагодарили за отлично проделанную работу. Письмо пришло за подписью какой-то Марты Гединке. Все. Больше мне никто не позвонил.

И вот тут на меня надвинулась настоящая депрессия. Вроде все рассосалось, финансовый вопрос решился, мои знания снова оказались востребованы, а вот поди ж ты…Мне было на все наплевать, ничего не хотелось. Целыми днями я лежала, отвернувшись к стене… Голода не чувствовала, ела только под настоятельные Сережкины уговоры.

Иногда ему прямо-таки приходилось запихивать в меня съестное. Правда, пила воду: жажда — пожалуй, единственное чувство, которое оставалось, кроме позывов к удовлетворению естественных потребностей.

Говорят, в таком состоянии люди начинают ходить под себя. Я до этого не дошла. Природная брезгливость у меня оказалась сильнее депрессии, и даже жажды жизни. Но все равно, толку от меня было, как от какой-нибудь колоды.

Мой сын не знал, что делать. Приводил ко мне врачей, звонил во Францию Манане советоваться, даже пробовал воздействовать на меня через бабушку с дедушкой. Пришлось им все рассказать, и Катерине заодно. Не знаю уж, кто как воспринял новость, меня это абсолютно не интересовало. Но все попытались как-то на меня повлиять, и все с нулевым результатом. На врачей я внимания не обращала. Они приходили, смотрели и уходили, выразив сожаление, что в моем положении их средства противопоказаны.

Один раз в сопровождении отца приехала моя мама Под ее ламентации я закрыла голову подушкой, и только. Она повозмущалась, но принуждена была отступить, и больше не приезжала, осведомляясь о моем состоянии по телефону.

Отец приезжал регулярно, привозил еду и сидел около меня часа по два, рассказывая о том, как у кого идут дела. Видно, надеялся, что это меня хоть как-то заинтересует. Напрасный труд.

В результате, все сошлись во мнении, что меня надо оставить в покое. Все равно в моем положении антидепрессанты и другие психотропные принимать нельзя. Вроде, так иногда бывает у беременных. Остается надеяться, что пройдет само. Особые ставки делались на рождение ребенка.

Больше месяца маялся со мной бедный мой сын. Ему приходилось и учиться, и обслуживать свою бессмысленно лежавшую на диване мать. Сначала ему помогала подружка, пресловутая Машка Королева, а потом она куда-то исчезла. Вероятно, ей просто надоело. Иван, правда, друга не бросил — привозил продукты на своей машине.

Катька приезжала раз в неделю, чтобы помочь брату меня помыть. После процедуры тут же уезжала. Со мной не поговоришь, а с Сережкой она общаться избегала. Информацию, скорее всего, получала от деда. Как-то я услышала ее разговор с братом: