Чтение онлайн

Мы добрались до участка только к полудню. Танькина машина стояла за забором: нас ждали. Как только я подъехала к воротам, они распахнулись. Из кустов ирги выскочили Катька с Сережкой, и проводили нас до стоянки. Пока мама с папой вылезали и разминали затекшие ноги, ребята в два счета разгрузили машину. Из кухни выбежали Манана с Танькой, и бросились обниматься с моей мамой. Какое счастье, что они здесь! Когда в доме гости, более очаровательное существо, чем моя маменька, трудно представить.

Дети носили вещи в дом, а мы прошли на кухню. Я чуть не упала, хотя и подозревала, что меня ждет нечто подобное. Все сияло чистотой, большой стол был уставлен, не побоюсь этого слова, яствами. На плите в огромной кастрюле пыхало лобио. Судя по виду, ему еще вариться час как минимум. Конечно, тут Мананка постаралась. Все эти вкуснючие грузинские блюда… И когда только успела?! Татьяна стояла рядом очень гордая собой, хотя ей не поручали ничего сложнее, чем картошку почистить. Ах да, это она вымыла всю посуду. Катьке никогда не довести тарелки до такого блеска.

Манана взяла дело в свои руки.

— Наталья Михайловна, мы тут подумали: Вам сейчас некогда будет готовить. Только приехали, надо и разобраться, и обустроиться. А здесь все такое, что может храниться в холодильнике хоть две недели. Только разогреть. Вот смотрите.

И пошла показывать, рассказывать, предлагать попробовать, попутно составляя готовое в холодильник. Кое-что, правда, оставила на обед. Я и сама неплохая кулинарка, но тут я просто снимаю шляпу. Мне до нее, как до неба. Мама моя от такого внимания таяла, как мороженое на солнце.

— А после обеда мы с Вами лобио заправим, и всю неделю можете ничего не делать, только хлеб и молоко покупать.

Я прикинула: всего наготовленного хватит, чтобы неделю кормить роту солдат. А если еще учесть то, что мы привезли из родительского дома… Так что после обеда я сделала смотр припасам. Оставила то, что точно будет съедено. Остальное погрузила частично к себе, частично к Таньке. Теперь и маме, и мне, и Манане можно всю неделю не готовить. Про Татьяну я и не говорю. Сделала я это с Катькиной помощью, пока никто не видел. А то девчонки начнут отмахиваться, и разговоров не оберешься. А я очень не люблю, когда еда пропадает.

Я настояла на отъезде в пять часов. Стоит промешкать, и стояние в пробках обеспечено. А в это время еще не все переварили дачный обед. Мама хотела нас удержать, но папа встал на защиту интересов родной дочери и внуков. В это время к родителям заехали их старые друзья. Очень удачно! Мы вывели наши машины, чтобы гостям было, где поставить свою. Потом быстренько распрощались, сели и уехали. Манане было немного неловко сбегать вот так, но Татьяна знает, в чем тут «фишка».

Дома, не успела я войти, зазвонил телефон:

— Поганка, ты что нам полный багажник еды напихала? Это же для твоих родителей! — вопила Танька.

Я лаконично ответила:

— Пропадет.

— Что пропадет?

— Еда пропадет. Им столько ни в жизнь не съесть.

— Себе бы взяла.

— Я и взяла. Вполне разумное количество. А что осталось — вам. Да что ты так волнуешься? Вы там с Мананой наготовили столько, что все мы это будем есть неделю, и дай Бог, чтобы съели. Ты лучше мне скажи, какое впечатление на тебя произвел Егоров.

— Ты спятила? Какой Егоров?

— Виктор Андреевич. Ну, ты говорила, что познакомилась с ним на тусовке. Я все забываю тебя спросить, а мне это важно.

— А, банкир? Да никакое. Мужик как мужик. Ну, не урод. Хороший рост, приличная фигура.

— Тань, я не об этом. Мне с ним не спать. А, возможно, работать.

— По-моему, вменяемый. Очень себе на уме. И, как мне показалось, жутко упертый. Из тех, кто: «уж если я чего решил, то выпью обязательно». Такой информации тебе достаточно? Больше я все равно ничего не знаю. Да и это всего лишь домыслы.

— Спасибо тебе, Тань, огромное. А то все окружающие меня им пугают, а чего бояться, не говорят.

Танькиному мнению в этом вопросе я полностью доверяю. Интуиция у нее звериная, она феноменально тонко чувствует людей. Мне, чтобы разобраться в человеке, нужны факты, желательно побольше. А ей достаточно с ним слово сказать. И не было случая, чтобы она ошиблась. Моя интуиция слабее, и работает по-другому. Я очень остро чувствую опасность. На мои глаза, Егоров — человек очень опасный. Но я его не боюсь, а разумно опасаюсь. Только не знаю, чего именно. Поэтому и метода борьбы подобрать не могу. А вот теперь Татьяна дала мне ниточку. Надо понять, во что он «упирается». И постараться занять такую позицию, чтобы не затоптал.

Когда я вылезла из ванной, было еще не поздно. Катерина висела на телефоне, сговариваясь погулять не то с подругой, не то с молодым человеком. Пусть гуляет, сессия позади. Сережка завалился на диван с учебником, завтра у него консультация. Я села за стол и попыталась провести анализ ситуации. Рисовала схемы, крутила их и так, и этак, но ничего путного в голову не приходило.

Тогда я все бросила, достала с антресолей чемоданы и стала разбирать вещи: что на выброс. Два раза в год выбрасываю старье, и что-то конца этому не видно. Откуда берется столько барахла?

Дело оказалось полезным. Я убрала остатки зимних вещей, нашла в чемодане летние кофточки, купальник и любимые полотняные брюки, выбросила, наконец, ядовито-зеленый шелковый костюм, который терпеть не могу. Катька к этому времени убежала, так что остановить меня было некому. Она у нас барахольщица и скопидомка.

А Сережка, посланный с мешком на помойку, так же как я, любит всякое старье выкидывать.

Разборка шкафов и чемоданов заняла меня допоздна. И около двенадцати я провалилась в сон, не дождавшись Катерину. И даже не слышала, как она пришла.

А утром получила по мозгам: моя красотка, проходя около помойки, видела, как бомжиха рассматривала знакомый костюмчик. Катька не стала приставать к чужой тетке, а отыгралась на родной матери. Верещала так, что уши закладывало.

Я подождала, когда она выдохнется, а потом сказала:

— Я тебя не понимаю. Костюм мой, я с ним что хочу, то и делаю. Ты его носить не будешь никогда, не твой размер. Я тоже. Так пусть бедная тетка прибарахлится. Тебе что, жалко?

Катерина не выносит обвинения в жадности. Она тут же заткнулась.