Чтение онлайн

– Достаточно сказать, что лечение потребовало чрезмерного напряжения сил и теперь он отдыхает. А через день-два станет поспокойнее, и мы что-нибудь придумаем.

– Ну что ж, это похоже на правду и не вызовет пересудов. Давайте так и сделаем.

Утро застало меня у окошка. Сидя на табуретке (сам попросил), облокотился на подоконник и считал мух. Вернее не мух, а все подряд. Сколько зубцов видно на стене (я насчитал сорок семь), сколько стражников ходит по стене в охране (двое), сколько шагов каждый делает до встречи и разворота. Скукотища! Но других вариантов не было. Таня явилась уже за полночь, немного навеселе, и сразу улеглась спать. Гулять по замку я не решился – меня теперь здесь каждая собака знает, и появление среди ночи в совершенно непредсказуемых местах могло вызвать кучу ненужных вопросов. Даже появилась редкая для меня мысль – что-нибудь почитать. Но сообразил я это слишком поздно, когда Таня уже легла спать. Да и как бы я читал, если не могу переворачивать страницы? Хотя… Я ведь могу нажимать на плоскую поверхность, и если сделать какой-нибудь рычажок, который будет давить на какой-нибудь механизм, который будет как-то цеплять страницы и их переворачивать, то можно будет и почитать. Целый час я пытался представить этот непонятный механизм, но потом был вынужден признать и так давно известный факт – механик из меня никакой.

Наметился рассвет, немного посветлело. Во дворе появились редкие пока слуги, потянуло дымком с кухни, чем-то съедобным. Солнце поднялось над горизонтом, вокруг тишина, свежий воздух. Я, наверное, первый раз в жизни встречал рассвет вот так – один, трезвый и в тишине. Зрелище было настолько прекрасное, что в душе даже что-то шелохнулось. Но потом по двору проехал крестьянин на лошади, и мысли повернули в другом направлении. Почему-то вспомнились всякие романтические бредни про принцессу в замке, рыцаря на белом коне, который приезжает ее спасать. А что, я ведь тоже сейчас в похожем положении – принцесс Иван, которого заперли в замке и никуда не пускают. Мог бы кто-нибудь приехать и спасти! Конечно, не рыцарь, он мне даром не нужен. Но вот на рыцарессу я бы посмотрел с удовольствием. И она обязательно должна быть в тех обрывках одежды, что рисуют на картинках, – бронелифчик, прикрывающий только самые соски, непокорная грива волос до пояса, плавочки типа мини-бикини, можно еще высокие сапоги. Ну и небольшой ножичек для антуража. Вот она заходит, начинает объясняться мне в любви, я милостиво внимаю ее уверениям, что она ради меня готова на все, потом подхожу к ней и…

Я так увлекся открывающимися картинами, что появление раннего незапланированного гостя банально прозевал. Вернее, слышал какие-то стуки, негромкие разговоры, но не придал им значения – мало ли кто, куда и зачем ходит. Раздался негромкий стук в дверь, и такой же тихий голос Тани:

– Ваня, ты не спишь? Можно к тебе зайти?

Я даже опешил – она что, издевается?! Или решила так пошутить? Но на всякий случай ответил вежливо:

– Да, заходи, я уже встал.

Дверь открылась, вошла Таня в умопомрачительном пеньюаре. Мой взгляд невольно пополз по изгибам ее тела, но следом за ней почему-то вошел и магистр Сурдан. А этому что здесь надо в такую рань? Таня не стала рассусоливать.

– Ваня, Регине резко стало хуже.

– Хуже что?

– Здоровье, – сдержалась от грубости Таня.

– Так она же вчера вечером была как сладкий персик?

Тут начал говорить Сурдан:

– Вчера вечером – да. Но барон был настороже и приказал непрерывно дежурить у ее постели. Сиделка и подняла тревогу.

– И что с ней?

Сурдан покосился на Таню.

– Вам лучше увидеть это самому.

Ну, смотреть – это не работать. Минут за пять мы добрались до спальни Регины. Если я раньше думал, что роскошь – это в моей комнате, то одного взгляда на убранство спальни Регины вполне хватило, чтобы понять: моя – не более чем конюшня. Но любоваться по сторонам не получилось. В комнате стоял нехороший запашок, который меня сразу насторожил. Понятия не имею, что это было, но однозначно – нехорошее. На огромной кровати с балдахином лежала Регина, но в каком виде! Вид тяжелобольного, если не сказать хуже, человека – осунувшееся, с желтизной лицо. Покрытый потом лоб, спутавшиеся волосы. Ночнушка задралась неэстетично, но на это никто не обращал внимания. Дышала Регина тяжело, с усилием. И еще мне очень не понравились непонятные пятна на лице и шее Регины – что-то вроде синюшно-багровых синяков. Почему-то в памяти всплыла фраза «трупные пятна». Хотя как на живом человеке могут быть трупные пятна?!

Таня в сопровождении Сурдана подошла к постели, снова начала водить руками над телом Регины, а потом у них с Сурданом начался странный разговор – говорили они негромко, но вот слова – совершенно непонятные. Решив, что они треплются на медицинские темы, а от меня здесь толку все равно нет, стал рассматривать многочисленные картинки, развешанные на стене. Разговор за спиной постепенно затих.

– Ваня, подойди сюда.

– Чего?

– Мы не понимаем, что происходит, и просим тебя помочь Регине.

– Я?! Ей?! Так я же не врач! Это уже ваши проблемы.

– Ты помог, когда все считали ее мертвой.

– Так там и делов-то было – просто разбудить.

– Попробуй и сейчас, помоги! – В голосе Тани послышалась чуть ли не мольба.

– А что делать-то? – начал сдаваться я.

– Не знаю. Просто подойди к ней и прислушайся к себе.

Я пожал плечами. Если просто постоять – такое мне по силам. Подойдя к кровати, постоял, всматриваясь в Регину. Той становилось откровенно хуже – дыхание слабое, она уже с трудом облизывала пересохшие губы, а вот взгляд… Как будто вся ее душа сосредоточилась во взгляде, и она молила о помощи! Внутри что-то дрогнуло. И даже стало немного стыдно. И жалко эту беспомощную девчонку. Протянув руки, я почти закрыл ее лицо своими ладонями. Прислушался к себе – ничего, но понемногу появилось странное ощущение в ладонях. Что-то вроде того, которое бывает, когда расчесываешь подживающую ранку. И больно, и приятно, и хочется царапать себя все сильнее и сильнее. Пальцы начало сводить судорогой, но я изо всех сил держался – ведь под руками лицо Регины. Несколько раз по телу пробегала дрожь наслаждения от ощущений в руках, но постепенно все стихло. С сожалением открыв глаза, вздрогнул от страха – теперь и мои кисти сплошняком покрывали противные багровые пятна. Блин, допомогался! А теперь и сам подцепил эту непонятную заразу. И жить мне, как и Регине… не очень долго. Лицо Регины, когда я убрал ладони, подтвердило мои самые плохие предчувствия – оно стало мертвенно-белым, дыхание вообще не было слышно. Единственным отрадным моментом было то, что противные пятна больше не обезображивали ее лицо. Отмучилась.

Вид у Тани и Сурдана, когда я к ним повернулся, был почти одинаков – шок. А тут я еще выставил вперед руки с немым укором – вот, полюбуйтесь, к чему привели ваши опыты! Но Сурдан не стал извиняться, а бросился к постели Регины, опять начал водить рукам. Потом обессиленно присел на край и как-то обреченно произнес:

– Она спит! Я уже вообще ничего не понимаю!

– Как спит?! – дернулся я. – Она же не дышит?

– Дышит. Очень тихо, как усталый, измученный, но все же здоровый человек.

Таня тоже начала проверять Регину, потом тоже уселась на кровать рядом с Сурданом. И вид у обоих – были бы здесь сигареты, точно бы закурили. Мне эта тишина и задумчивые взгляды стали надоедать.

– Может, объясните, что здесь происходит?

Ответила Таня:

– Такое впечатление, что ты впитал в себя ее боль и болезнь. Она опять здорова.

Я непроизвольно посмотрел на свои ладони и тоже впал в ступор – ладони снова были чистыми! Только изменили цвет, как будто я месяц загорал на Черном море. Потом неожиданно сложилась цепочка: боль, удовольствие от нее, черные кисти, когти. Все это было, когда я рукой ковырялся в голове стражника. И если права Таня, а в моей тогдашней шутке была доля правды, то получается, что я впитал боль Регины, получил от этого удовольствие, ее вылечил, а сам?.. Становлюсь сильнее, как демон, про которого мне Таня все уши прожужжала?

Таня с Сурданом тоже внимательно смотрели на мои руки, потом во взгляде Тани мелькнуло понимание, и она глухим голосом спросила:

– Магистр, вы не будете возражать, если мы с Иваном удалимся? Ему надо отдохнуть.

– Да, да, конечно.

Болячка Регины повторилась на следующий день, но уже ближе к обеду. Немного в другом виде, в более легкой форме, но перепугала она всех здорово. Сразу отправили за Таней, за мной, и мы быстренько ее вылечили (сняли симптомы). А ночью у меня начались проблемы. Ночь вообще очень неприятная штука, если тебя что-то беспокоит. Тишина, темнота, одиночество. И любая мелочь, даже такая, как комар, может испортить жизнь. А вот у меня начали чесаться пальцы. Зуд нарастал и, что бы я ни делал, проходить не собирался. Сначала я просто тер руки друг о дружку, потом об одежду, но каждое движение только усиливало желание скрючить пальцы и во что-нибудь вцепиться. Не выдержав зуда, я провел ногтями по полированной поверхности стола. Неожиданно звук мне понравился, на мгновение стало легче. Уже не контролируя себя, закрыв глаза, я стал карябать стол. Наслаждение прервало сдавленное восклицание Тани:

– Иван, что ты творишь?!

Очень захотелось убить. И ее, и любого, кто еще захочет мне мешать. Медленно открывая глаза, я приготовился врезать этой противной девчонке. Спасло ее только то, что я еще не совсем потерял мозги. И увиденное. Рука, которой я хотел ее ударить, превратилась в черную лапу, пальцы украшали когти с металлическим отливом, сантиметров пяти в длину. А столешница, которая так нравилась мне своими инкрустациями, превратилась в подобие старой кухонной доски. Мои когти, если это действительно сделал я, продрали глубокие борозды, от лака не осталось и следа, валялись щепки искореженного стола.

Мысль после была только одна, да и то нецензурная. Виновато посмотрел на Таню, и та, уловив перемену моего настроения, осмелилась подойти. Я протянул вперед руки, она вздрогнула, но сдержалась и стала внимательно осматривать мои лапы. Самое смешное, будто устыдившись ее взгляда, руки стали стремительно изменяться. Сначала втянулись когти, а потом и сами руки побелели и вернулись к прежней форме. Через минуту все было как раньше, но Таню это не обрадовало.

– Ваня, ты превращаешься в демона.