Чтение онлайн

– Бог мой, – сказал он, – я чуть не обоссался от страха.

– Нет, это я чуть не обоссалась, – ответила Мегги. – Ты так громко крушил тут все, что было слышно аж у хижины.

Она потянула руку вниз, вытащила из зазора между щупальцами кальмара старинный рычажной винчестер и положила его на колени. Это тяжелое оружие странным образом дополняло ее наряд – халат с пингвинами и пушистые тапочки с собачьими головами. Усмехнувшись, она похлопала рукой по длинному стволу.

– Старый и верный. Никто не доставлял мне большего удовольствия.

Дойлу стало не по себе при виде этого зрелища. За годы жизни в Европе он привык к тому, что европейцы не любят оружие.

– Ты точно, рано или поздно, прострелишь себе задницу этой штукой.

– Херня. – Мегги презрительно скривила губы. – Я получила значок за меткую стрельбу, когда была в «Хранительницах костра». [22] Кстати, если ты еще не знаешь, тут творится странная хренотень в последнее время – наш друг, мистер разрезанный напополам опоссум, далеко не первый в списке.

– А что еще? – скептически спросил Дойл.

– А еще пару месяцев назад какой-то козел или козлы пробрались сюда и повредили провода капитана Пита у дороги. А еще внизу в Бухте переворачивают чартерные лодки местных жителей, открывают кингстоны, отчего лодки погружаются в грязь на дно канала. Выходит, кто-то пытается наехать на меня, а с такими нужно разговаривать пулями.

– Ты ненормальная, – сказал Дойл.

– Эй, это, между прочим, не я играю в гольф в пять утра, да еще в пижаме.

– Не мог заснуть, – ухмыльнулся Дойл, – думал о том, сколько еще предстоит сделать.

На лице Мегги появилась редкая для нее улыбка, ее лицо просветлело, и на мгновение она стала почти такой же красивой, как девушка с обложки журнала.

– Ну надо же! – сказала она. – Старина Тим отодвигает бутылку, вылезает из сортира и принимается за работу! Это что-нибудь да значит.

– Да ладно. Как насчет завтрака?

После завтрака Дойл покончил с девятой лункой. Он сделал гигантского кальмара, акулу и пиратскую голову, до сих пор вонявшую тухлятиной, полузатонувшее торговое судно, водопады и нестерпимо голубую лагуну, давно высохшую и усыпанную листьями и мусором. Он попал в пиратский галеон, под виселицу, на которой покачивался несчастный Финстер из полинявшего папье-маше, покрытого шеллаком, и, наконец, в могилу пирата. Мяч с первого же удара упал прямо в гроб. Дойл смотрел, как он исчезает между ухмыляющимися челюстями черепа, которые захлопнулись с удовлетворенным щелчком. Спустя столько лет проржавевший механизм все еще работал.

Но когда он открыл решетку под черепом, чтобы достать мяч, оказалось, что резервуар забит песком и сосновыми иглами. Там было что-то вроде гнезда опоссума. Мяч потерялся, застряв где-то в трубе. Потом Дойл вернулся по своим следам на ракушечной дорожке, на этот раз делая аккуратные заметки относительно необходимого ремонта для каждой лунки и окружающих ее конструкций.

В тот день, в Счастливый час, [23] когда солнце медленно опускается в болото, Дойл зашел в бар и показал Мегги список восстановительных работ с аккуратными примечаниями.

Мегги вытащила очки с линзами в форме полумесяцев, с важным видом водрузила их на переносицу, как старая дева, и начала очень медленно читать список, шевеля губами. Дойл ждал, рассеянно озираясь по сторонам. С момента возвращения он не заходил в бар днем, да еще и трезвым, и теперь разглядывал небольшие изменения, произведенные Баком после его отъезда. Треснувшую барную стойку из формайки [24] заменили на другую, сделанную из настоящего дерева и хорошо отполированную; сломанные книжные шкафы, в которых когда-то хранились бутылки, сдали позиции настоящим барным полкам с расположенными в шахматном порядке зеркалами и лампочками. Рыболовные трофеи, которыми была увешана вся стена, выглядели удивительно чистыми. Новый музыкальный автомат и автомат для сигарет ожидали вечерних покупателей, как боксеры: в разных углах. Только трехмерный портрет Джона Кеннеди остался на своем обычном месте над баром.

– Я и не знал, что ты носишь очки, – сказал Дойл, когда Мегги закончила читать.

– Ты же никогда не видел, как я читаю, – ответила Мегги.

– Кажется, нет.

– Ты сможешь сделать все это сам? – спросила она.

– Нет, – ответил Дойл. – Я собираюсь нанять кого-нибудь в помощь.

– Слушай, в округе сейчас проводится такая новая программа. Ты можешь взять несовершеннолетнего преступника, платить ему минимум и заставлять работать по максимуму. Что думаешь?

– Похоже на рабский труд.

– Называй как хочешь. По крайней мере тебе не придется оплачивать медицинскую страховку.

Она неожиданно потянулась к его виски, схватила стакан и вылила содержимое в раковину.

– И хватит пить в этом баре, приятель. Хотя бы какое-то время. Если хочешь открыть в ближайшее время площадку, протрезвей!

За большим зеркальным стеклом окна стремительно темнело. Дойл почувствовал себя одиноким и беззащитным. Впервые за долгое время ему пришлось встретить Счастливый час без выпивки в руке.

Большие цветочные горшки с чахлыми кустиками бегонии стояли на своем обычном месте – по обеим сторонам деревянных ворот, которые отделяли причал Пита Пайатта от остального мира. Желтая лампочка, о которую бились мотыльки, освещала из своей клетки ржавую надпись: «ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ – ПОД ОХРАНОЙ СМИТА И ВЕССОНА». Эстафету подхватывала другая лампочка, направленная на входную дверь светлого дощатого домика капитана Пита, нависшего над солоноватой водой залива Вассатиг. На полпути причал сворачивал и уходил вниз коротким лестничным пролетом с раскисшими деревянными ступеньками. Там, в ослепительном сиянии мощного прибоя, пришвартованная к прочным просмоленным сваям, низко осела в воду старая лодка Пита для спортивной рыбалки, компании «Крис Крафт», под названием «Вождь Похатан».

Дойл толкнул ворота и направился вниз к причалу. Плеск воды о дерево и низкое кваканье лягушек-быков из болота вызвали массу воспоминаний. Много лет он не слышал этого кваканья. Обогнув дом, он подошел к веранде и только собрался постучать в тонкую дверь-ширму, как вдруг не оставляющий сомнений звук заставил его замереть. Это был щелчок взводимого курка.

– Кто такой и зачем явился? – раздался приглушенный голос из темноты за дверью.

– Это ты, Пит? – спросил Дойл, напряженно вглядываясь в направлении голоса.

От сумрака отделилась большая тень и подошла ближе. Теперь Дойл смог разглядеть пожилого мужчину с выдающимся вперед животом – верным признаком любви к пиву. Несмотря на холод, на нем была только пара парусиновых штанов большого размера, поддерживаемых под животом ремнем с квадратной пряжкой. Несколько жестких седых волосков торчало из голой груди; капитанская фуражка, слишком маленькая для его головы, вся увешанная сувенирными католическими медалями, сидела на большом лысом затылке на манер тюбетейки. Дойл перевел взгляд на старинную двустволку, которую старик прижимал к бедру, и засмеялся.