Чтение онлайн

— Ромка, — прошептала я.

Привстала на цыпочки, чтобы дотянуться, прижалась к нему, обвила руками шею и потянулась губами к губам.

Он, видимо, был настолько ошарашен этим моим порывом, что даже не сразу ответил на поцелуй.

А когда ответил, у меня окончательно закружилась голова, а земля ушла из-под ног. Это был тот поцелуй, которого я, наверное, ждала и хотела всё это время. Настоящий, глубокий, горячий и страстный. И полный невыразимой нежности, как будто мы впервые смогли прорваться друг к другу сквозь груз прошлого, сквозь обиды и боль.

Как будто бы ничего не было, как будто нам снова семнадцать-восемнадцать, и всё у нас впереди. Я не знаю, сколько он длился. Время остановилось.

Не знаю, как мои руки оказались под его рубашкой, и пальцы обожгло от жара его тела. Я уже совсем не соображала, что я делаю — всё это стало неважно. Важным было: упругая бархатистость его кожи, бугорки мышц, перекатывающиеся под моими пальцами. А ещё важным было — не разрывать поцелуй. Казалось, стоит его разорвать — и я задохнусь, просто не смогу дышать без него.

— Погоди, — услышала я словно сквозь пелену.

Ромка отстранил меня, и сердце сжалось от какого-то невероятного чувства потери. Что, почему? Я не могла понять, что происходит. А он в два шага пересёк кабинет, сухо щёлкнул замок. И через мгновение я снова оказалась в его крепких жарких объятиях. И мир снова стал правильным и цельным.

Одним движением Роман смахнул на пол бумаги со стола, легко, словно пушинку, усадил меня на гладкую поверхность. Всё было словно в тумане — и всё же, всё было правильным. Впервые за это долгое, чертовски долгое время — всё наконец было правильным.

— Я люблю тебя, — тихий шёпот на ухо.

— Я люблю тебя, — отзываюсь эхом, и не знаю, сказала ли я это вслух, или только подумала. Да и неважно. Ведь сейчас всё ясно и без слов.

Мои руки уже торопливо расстёгивали пуговицы на рубашке, стаскивали ее рубашку к и жадно скользили по мускулистым плечам.

Ромка быстро притянул меня к себе. Я не могла освободиться, да и не хотела. Он целовал меня с таким жаром, что я едва не задыхалась. Перед глазами все плыло, сердце оглушительно билось.

Еще немного — и мир наполнился хриплыми стонами, прерывающимися вздохами, невнятным шепотом и ощущением такого невероятного блаженства, что хотелось плакать…

Эпилог

Я, немного робея, вошла в роскошный свадебный салон. До сих пор не могу к этому привыкнуть. Когда появляюсь в таких роскошных местах, будто бы ожидаю, что при взгляде на меня милая девушка-консультант нахмурится, строго взглянет на меня и выставит меня оттуда как самозванку. Зато Алиска влетает впереди меня и с размаху плюхается в объятия к той самой девушке-консультанту. Мы пришли уже на вторую примерку, так что у неё тут считай ближайшие друзья. Нас провожают в примерочную, и это вовсе не тесная клетушка, отделённая от толпы покупателей занавесочкой — нет, это огромная комната, со всех сторон увешанная зеркалами. занавес открывается, и оттуда выходит Марианна — мой дизайнер. В руках у неё — белоснежное великолепие. Алиска восторженно ахает, и я едва сдерживаюсь, чтобы не последовать её примеру. Платье действительно великолепно: пышное, лёгкое, почти воздушное, и при этом — очень изящное. Кажется, что белоснежная вышивка парит в воздухе.

— Ну что — примеряем? Осторожно, тут у нас иголочки, а тут у нас — еще не совсем готово. Я не представляю, что здесь «ещё не совсем готово» — по-моему всё идеально.

— Так, а это у вас что? — тянет Марианна. — мы же неделю назад примеряли — всё было впору, а сейчас на талии не сходится.

Я чувствую, что моё лицо заливает краска.

— Наверное, мне не стоило так налегать на булочки, — говорю я еле слышно и прячу взгляд.

— Булочки тут ни при чём! — заявляет Алиска. В отличие от моего, её голосок звучит громко и звонко, так, что его наверняка слышно даже за пределами этой примерочной. — У мамы будет малыш, вот поэтому и пузико растёт!

— Алиса, что ты такое говоришь! — ужасаюсь я, и чувствую, что мои щёки просто пылают огнём. — С чего ты это взяла?

Она пожимает плечами.

— Алеся и Лина болтали, а я подслушала. Они говорят, что есть апельсины с солёными огурцами может только беременная.

Так. Кажется, моя тайна — уже совсем не тайна. Во всяком случае, от досужих горничных Алеси и Лины это не скрылось. Чёрт! Но я же была предельно осторожна и эти самые апельсины с огурцами уносила в свою комнату. Но, кажется, моя конспирация была бесполезной…

— Ну, поздравляю! — с улыбкой сказала Марианна. — у вас получается двойной праздник. Свадьба через две недели?

— Да, — шепчу я.

— Хорошо. Значит, оставим несколько сантиметров запасных. Будет сидеть идеально.

Я благодарно улыбаюсь дизайнеру. Я бы с ума сошла от той мысли, что не смогу надеть это невероятное дорогущее платье, и получится, что сумасшедшие деньжищи выброшены зря.

— А счастливый отец знает?

— Нет, — шепчу я.

— Да! — звонко отвечает Алиса.

Тут уж мы обе поворачиваемся к ней.

— Как знает?

Нет, Алиска никогда не переставала меня удивлять, но тут я уже не удивлена — я ошарашена.

— Ну как… Я ему утром сообщила. Когда он меня в садик вёз!

— А что он сказал? — спрашиваю я с тревогой. Конечно, я хотела бы узнать это от самого Романа, но, кажется, с маленьким лазутчиком моим планам суждено рушиться раз за разом. Впрочем, иногда это и к лучшему.

— Сказал, что, возможно, нам понадобится дом побольше.

— Куда уже больше? — сказала я. — Чтобы ездить друг к другу в гости на миникарах?

Я даже не помню, как закончилась примерка. Марианна помогла мне снять платье и унесла его за ту самую потайную дверцу. Я оделась, посмотрела на все свои многочисленные отражения в зеркалах и пришла к выводу, что выгляжу неплохо. Только вот щёки уж больно пунцовые.

Зазвонил телефон. Ромка! Я ответила.

— Ну что — готовы модницы?

— Готовы, — с улыбкой сказала я.

— Тогда выходите, я вас уже жду.

Мы вышли из дверей салона. Я знаю, Ромка не отпустил бы меня от себя ни на минуту, но традиции есть традиции: свадебного платья жених до свадьбы видеть не должен.

Я невольно залюбовалась им. Большой и красивый. Мой мужчина. С ним я могу чувствовать себя слабой. Не сражаться за себя, не пытаться защититься от возможных нападок. Снять броню воительницы, сложить оружие — и стать ранимой и беззащитной. Он защитит, убережет. Он настоящий мужчина, способный проявить и силу и мудрость. Защитить меня от всего на свете. И, снимая рядом с ним маску сильной, независимой женщины, я каждый раз поражаюсь правильности этого. Той гармонии, которую я обретаю рядом с ним.