Чтение онлайн

Черт подери, может однажды читатель этих хроник обвинит автора в чрезмерной симпатии к своему персонажу. Но как тут можно оставаться беспристрастным?

–Давай еще что-нибудь загони! Интересно тебя послушать.

–Ты что, надо мной издеваешься? Я, по-твоему, шут – тебе на потеху разговаривать?

–А ты что, хочешь, чтобы я у тебя каждое слово вымаливал! Я хочу говорить, черт подери!

Кто-то с места:

–Падишаха наслушался, подражает!

–Пошли вы к черту! Какие подражать проклятые? Я вам покажу – подражаете!

Это Анимоха разошелся на пиру во дворце. Разошелся он так потому, что Падишах оплатил пир, а сам уехал за границу. За его спиной, как нетрудно догадаться, происходит невообразимое. Все разговаривают одновременно, и никого в отдельности не поймешь.

Что за околесицу они несут, – подумал Анимоха. Хотя можно предположить, что услышанное для него что-то значило, и мысль про околесицу он продумал чисто для отвода глаз. А можно еще предположить вот что:

В магазине Анимоха, не будучи силен в арифметике, не пересчитал сдачу, но сделал вид, что пересчитал, чем вогнал продавщицу в краску. Выходя на улицу, он подумал: компенсация в виде материально выраженной сдачи как энергии с энергией затраченной шеей продавщицы, чтоб вогнать ее лицо в краску.

Очень странный день. Второй раз меня сюда заносит. Это каким несознательным надо быть, чтобы все время действовать автоматически? Мне надо поменять свойства собственного тела, а не ума. Тело, тело, вот в чем проблема. Что мне с ним делать, черт подери? Эй, негодный раб, что мне с тобой делать (и тут же отвечает себе измененным голосом, якобы от имени собственного тела): Мой повелитель, вы до такой степени погрязли в подхалимстве и подражании Падишаху, что говорите со мной его словами! Разве не так? Молчать, презренная материя, я не намерен с тобой церемониться! Сейчас пойдем прыгать с моста, причем на камни! (измененным голосом) Ну-ну, как же, так ты и не испугался! Да ты даже совсем пьяный как-то побоялся прыгнуть в речную воду зимой! Я хорошо помню этот случай – каким сильным было твое искушение. Молчи презренный, снова кричит Анимоха. Не смей перечить, какой у тебя разум? Куда мы этак придем, к чему? Мне как-то посоветовали заняться каким-нибудь изнурительным трудом: якобы так у меня отношение к собственному телу изменится. Не знаю, физический труд действительно отупляет, а уж чего-чего, а отупеть я совсем не хочу. Вот уж чего я не хочу, так это отупеть за просто так. Я больше думаю, мне еще повезло, судьба всегда была ко мне так участлива. На что тебе вообще жаловаться? Да прекрати же ты спорить вслух сам с собой! Ты ведь вечно о вреде слов и разговоров с самим собой говоришь!

Анимоха надолго умолк. Оделся и вышел на улицу. Какие его подстерегают приключения? В данный момент никто этого не знает. Будем следить за ним из этого окна. Ого, скрылся из виду. Что теперь, броситься вдогонку? А если подумает, что шпионим? Нет, не следует, пускай идет. Можно просто сказать несколько слов от себя. Без этих слов не назовешь полной нашу хроника. Кажется, что с Анимохой происходит что-то. Кто это понимает, кто заметил? Кажется, его линия судьбы спиралью заворачивается.

Не пытайтесь избегать сухих описаний, мне лично как раз сухие описания и нравятся. В диалогах меня не устраивает их сырость, ну а приглаженные диалоги кажутся неестественными. Да, на тебя не угодишь. Только бред в диалогах у тебя недалеко ушел от бреда в описаниях. В высшей степени противоестественно выражаешься!

Не добавляй для смеха в слова лишних букв. Но и не укорачивай, как будто обиженный. Кто пытается сократить слова? Тот, кто обижается. Удлинить? Тот, кто рад. Короля счастливые придворные торжественно приветствуют полным именем. ЗЭКа называют вообще по номеру – полная редукция.

Попытаемся найти общий язык с нашими героями

Выходят Анимоха и Падишах, оба в чёрном.

Начинают перебранку. Их голоса едва слышны, мы не можем как следует разобрать, о чем зашла речь. Размахивают руками, качают головами. Сейчас что-то произойдет, говорит конферансье. Давайте зрители, выбирайте варианты. Что предложит читатель?

Приблизить сцену, чтобы расслышать голоса? Сменить декорацию? Заставить наших героев перейти на Русский? Ничего этого не будет! Занавес закроется.

Переходим к следующей сцене.

Как же много уже сделано для непонимания нашего персонажа! Но как мало между этими разрозненными описаниями соответствий! То-то будет работенка будущим исследователям! Как будут смотреть на подобные нестыковки ученые?

Умерь свою гордыню, ничтожный!

Я всегда был антифеминистом, – заключил Анимоха, – притом, что никогда особенно не страдал от женщин. Скажу так: мне, возможно, очень повезло, но женщины на самом деле для меня много не значат.

НЕ ПРИВОДИТЕ МНЕ ТАКИЕ АБСТРАКЦИИ КАК…

Ежедневное (не воскресное) издание газеты «Нью-Йорк Таймс» содержит больше информации, чем средний англичанин 17-го века усваивал за всю свою жизнь.

Покажите мне, как это выглядит, по-вашему, на деле.

Что он усваивает и как? Опасно клевать на подобные уловки!

И вообще будьте осторожнее с фактами. А что делать, если всюду абстракции? Как быть? Перестать обобщать начисто? Пожалуй, что да. Не знаю. Всеобщие законы на самом деле до добра не доводят. Я говорю, действуй по своей вере: то, что ты делаешь, и есть то, во что ты веришь. Объяснять не надо, сами, что нужно, поймем.

–Ну, наконец-то. Теперь-то он обозначил свою позицию.

–Ничуть не бывало. Ты что, купился: Да он никогда не скажет то, что думает.

–А вот и скажу. И скажу.

–Чего? Помалкиваем? Сейчас он будет говорить. Ха-ха!

Что? Ну, слушаем…

Анимоха открывает рот, как будто готовится произнести речь.

–Сегодня, уважаемые… а нет, я не про это. Итак, разрешите мне сказать… короче, выслушайте мое сообщение.

На местах ропот: ему нечего сказать… а вы как хотели… да не, сейчас скажет…

Анимоха:

–Ну это… вы, как это сказать…

На местах:

–Смотри-ка ты. Что это с ним? Обычно разливается соловьём, а сегодня двух слов связать не может.

–Уважаемые граждане…

Сейчас будет говорить.

И на самом деле, несмотря на заминку в начале, Анимоха в тот день произнес замечательную речь, которая произвела на нас неизгладимое впечатление. Что он сказал, записано и в свое время будет предано гласности. Толпа кричит: мы не позволим…

Ладно, хватит об этом. Короче, конспект речи однажды будет опубликован в газете, остальное неважно.

Проклятье, ведь надеяться совершенно не на что. Решительно и бесповоротно!

–Какие еще, черт подери, татуировки? Да меня вид собственной руки пугает, а ты еще что-то наколоть на этой руке предлагаешь. Это прямо-таки смешно.

И вообще не желаю иметь никаких примет.

Не знаю, я вообще хочу избавиться от любых индивидуальных черт. Но не изничтожиться. Хотя, с другой стороны, какая разница. Хуже просто уже ничего и не сделать. Ох, не знаю. Не знаю, чем эти ваши затеи обернутся. Но подлинной ценностью обладают те действия, на которые ты решился по собственной инициативе. А если мы начнем отстаивать идею отсутствия собственного? Игрушка в руках бешеных страстей, о проклятье, неужели это так и есть? А что, на то как раз и похоже. На то и похоже. Черт подери, куда мне спрятаться.

Падишах:

–Ты занят, Анимоха?

–А что? Нужно помочь по ремонту?

–Оставь свои шуточки, паяц. Ты знаешь, как сегодня шатко твое положение. Кончилась коту масленица. Ничего у тебя не получиться. Ты только будешь напрасно терять время. Вот и сходил, вот что страшно: время прошло, но ничего, клянусь, ничего в мире не изменилось. Все остается по-прежнему, и событие, опираясь на которое ты жил последние дни, наконец в прошлом: но решительно ничего оно не принесло. Ничего, время унеслось, ты ничего решительно не понял – погляди на это беспристрастно, вообще без всяких эмоций. Ты сам мог бы обеспечить себе еще более неприятные переживания, чем эти.