Чтение онлайн

А ещё она стала краситься. Без тонны макияжа, конечно, но бровей теперь касался карандаш, ресниц тушь, а губы блестели от увлажняющего блеска.

Первым данные метаморфозы заметил, как ни странно, Виталик. Они столкнулись, да только столкнулись ли, в лифте как-то утром и он ошарашенно пялился на неё всё то время, пока лифт катился с шестого до первого этажа.

Галина Ивановна стала подозревать, что с дочерью творится что-то неладное, когда по утрам не могла прорваться в ванную, потому что там запиралась Лелька.

– Да ты посмотри, что такое! Что ты там делаешь, Лель? Каждое утро одно и то же – не достучаться тебя по два часа!

Зато Катька, которой жаловалась на Лельку маман, была полностью на стороне девушки. Настоящая подруга – чуть не прослезилась Лелька и наивно выболтала Катьке все сердечные тайны. В тот момент ей очень хотелось поделиться. Её разрывало изнутри и держать в себе чувства больше не было мОчи. Катька, озадаченная, удалилась восвояси, обещая, навести справки. Каково же было Лелькино удивление, когда ровно через два дня в их квартире раздался вдруг телефонный звонок на домашний. Благо, Лелька была на тот момент дома и хотела уже послать сотрудников очередного кол-центра в места не столь отдаленные, как оказалось, что звонит вовсе не «майор полиции» или «служба безопасности из банка», а сама Катька:

– Ну, слушай, я все выяснила. Красавчик твой – Рустем Алимов, сын владельца сети стоматологий, образование техническое, лучший вуз страны окончил с красным дипломом. Дружок хозяйского сынка в нашем фитнесе. – Докладывалась Катька.

Воистину, по скорости добычи информации она могла бы работать в какой-нибудь разведке. Лелька сразу поняла, что дружок Аполлона – тот самый Дато, в Ягуар которого она так бессовестно въехала на своём самокате. Значит, Аполлона зовут Рустем, Рус.

Наскоро распрощавшись с Катькой и, не обращая внимание на возмущение подруги относительно неблагодарности Ивановой, Лелька подвинула ноут и загуглила.

Судя по тому, что она обнаружила, Рус был нечастым гостем в соцсетях, но страницы в них имел, конечно. Лелька взвизгнула даже, когда рассматривала его фотки в ленте. Это ж получается, она может теперь смотреть на него, когда вздумается? Мозги плавились от информации и от радости, что девушки постоянной ни на одном фото не было. А значит, у неё есть шанс, опрометчиво подумала она и тут же себя осадила: дурочка! Да у него столько этих девок, зачем ему ты? Он же может их как перчатки менять, хоть каждый день. Разве найдётся хоть одна, кто на него не западет?

Настроение тут же испортилось. Лелька готова была разрыдаться и повод, по её мнению, был более, чем весомый: кто ж обратит внимание на серую мышь, если любая, только помани, может стать твоей на столько времени, на сколько ты сам решишь. Лелька подскочила со своего топчана и бросилась в коридор, где обосновалось единственное в их доме большое, во весь рост зеркало – к встроенному шкафу. Критически осмотрела себя с ног до головы, задрав футболку и рассматривая талию, и пришла к неутешительному выводу: до фигуры мечты ещё худеть и худеть. Хорошо, что матери не было дома, а то бы Галина Ивановна не преминула задать дочери резонный вопрос: что это ее заставило разглядывать себя с таким пристрастием?

Глава 6. Вареники и чувство долга

Лелька не знала, что делать с полученной информацией. То, что она узнала, пугало. Ну вот и кто он, а кто она? Да у этого красавчика миллион баб и это не обсуждается. И вообще, вдруг поняв, в какую сторону уводят её мысли, подумала: с чего она вообще решила, что он обратил на Лельку внимание? И всё равно упрямо красилась, смотрелась теперь в зеркало каждый день гораздо чаще, чем за всю прошедшую жизнь и остервенело жевала салат и грызла яблоки.

– Скоро заблеешь, как есть тебе говорю! – Озабоченно отпускала маменька шутки и как специально делала бутерброды с колбасой и маслом, жарила кур и лепила вареники, чему несказанно была рада Танька и все чаще теперь забегающая к ним на «вечерний чай» Катька. "Изверги!" – Ругалась Лелька про себя и шла на пробежку.

Чего она только не передумала за эти две недели. В голове Лельки великолепный красавчик успел жениться, погибнуть в бандитской разборке, эмигрировать в Дубай или куда-то еще, вернуться на Родину. В ее голове был еще миллион разных причин и способов, чтобы исчезнуть из поля зрения Лельки.

Причина его отсутствия была банальна, но Лелька-то об этом не знала. И потому мучилась, и выдумывала всякую чушь. Он снился ей по ночам, смотрел своими огненными глазищами, шептал что-то страстно своим обволакивающим голосом, и она просыпалась со стучащем где-то в желудке сердцем. Ну вот что за фак? Почему это случилось с ней? Влюбилась до кончиков ушей, и часа не проходит, чтобы она о нём не думала.

Хорошо Катьке, думала Лелька, сверля взглядом подругу, которая уплетала одиннадцатый, Лелька посчитала, вареник с картошкой и грибами, любовно слепленные и сваренные Галиной Ивановной. Катька всегда к любви относилась просто. Её не огорчали даже явные отказы мужчин: сплюнула и пошла дальше. И не толстела она, сколько б не сожрала. Небось, и с вишней сейчас слопает десяток, вздохнула Лелька, вперив в подруженьку взгляд.

– Что ты смотришь так, Лельк? – Чуть не подавилась Катька вареником.

– Поешь уже, дочь. Ну что ты эту траву жуёшь!? – Мама нарочито громко стукнула шумовкой по тарелке.

Только что этой шумовкой она помешивала новую порцию вареников. Те кипели, выпрыгивая из кастрюльки, где булькала вода. Мама повернулась к сидящей на другой стороне стола Таньке и выдала:

– Тань, если вдруг однажды утром ты найдешь мои обглоданные кости, то знай, чьих рук и зубов это дело.

Катька прыснула. А Лелька взбеленилась. Ну сколько можно?

– Что вы пристали с этой едой? – С чувством громыхнула вилкой по своему тазику и ушла на внеплановую пробежку. И даже внезапное появление Витали больше ее не пугало.

***

Рустему некогда было предаваться рефлексии. Каждый их с отцом день в Северной столице был расписан по минутам – сплошные встречи и переговоры, подбор помещений, просмотры будущих филиалов. К концу дня Рус приезжал в отель и просто падал от усталости. Хотелось только одного – спать. Весь его примерный распорядок был нарушен и организм жёстко сопротивлялся переменам. Привычки, выработанные годами, давали о себе знать. Единственным нововведением в его строго упорядоченной жизни в последний месяц стала Булка. Но даже наблюдение за ней он встроил в свой график – просто вставал раньше, чтобы успеть на её тренировку в серый спальник, просто ложился спать раньше, игнорируя клубы и рестораны.

Только Дато заметил, что с другом произошли перемены и именно потому, что больше это никак не сказалось на жизни Руса. Заметно сократилась лишь его ночная жизнь.

Первые дни здесь, в городе дождей и сырости, он, кажется, даже не вспоминал о смешной девчонке с косичкой. Забот навалилось так, что голова едва успевала переварить всю полученную информацию. Но, чем больше молодой человек вникал в дела, тем больше становилось ему понятнее фронт работ, тем чаще он стал ловить себя на мысли, что вспоминает эту Булку. А он, ведь, между прочим, так и не выяснил, как зовут девчонку.