Чтение онлайн

Лёля не настолько глупа, как кажется. Она хитрая, ей так удобно. Мне кажется, она никогда и никого не любила по-настоящему.

– Но вас, мне кажется…

– Тебе кажется, мальчик. Я всегда хотела иметь детей, сына! Умного, красивого, похожего на моего Веню. Но у нас не получилось.

Когда я увидела тебя, я поняла, вот мальчик, вот сын, которого у меня не было!

Прости меня, Гена, прости старую, глупую, эгоистичную тётку.

– Да что вы такое говорите? Софья Максимовна! Да за мной так тётя родная не ухаживала, а маму я не помню. Я вам спасибо должен сказать. А Лёлю… я ведь её любил, по-настоящему.

– Я знаю, мальчик, знаю. Отпусти её, она как яркая бабочка, маленькая птичка…

Полина хорошая девушка, присмотрись к ней. Хочется внуков, – сказала она покрасневшему Геннадию.

– Веня, Венечка. Ты куда? Иди сюда, иди, мальчик… Бабушка слишком стара, чтобы бегать за тобой, ну или хотя бы не так быстро убегай, – кричала сухонькая бодрая старушка вслед мальчику лет двух, который бежал навстречу мужчине и женщине, видимо, родителям малыша…

– Мама! Вы слишком многое позволяете этому сорванцу, – подкидывая и ловя хохочущего мальчика, сказал мужчина, – ну куда вот так бежать?

– Геннадий! Ты слишком рано списываешь меня со счетов, правда, Полиночка? – подмигнула старушка улыбающейся молодой женщине. – Я, между прочим, сегодня иду на танцы! В парке будет работать эстрада, и Вячеслав Георгиевич меня пригласил, а я согласилась!

– Мама, вы посидите с Веней? Полина хочет сходить на выставку модного художника, вся столица о нём только и говорит.

– Конечно, в чем вопрос.

Вечером, забирая малыша, Гена был немного рассеян и задумчив.

На второй день он увидел бывшую тёщу выйдя с работы. Они пошли, не спеша, по аллее.

– Это он? Тот художник? Глаз на попе и нога из головы?

Геннадий кивнул головой.

– А она?

– Он зовёт её музой. Мне кажется, она счастлива… во всяком случае улыбалась и весело болтала…

– Да? Ну хорошо, рада за неё… Геночка, к нотариусу надо сходить, завещание оформить, и не сопротивляйся! И вообще, не ходи по лужам и надень шапку! Надень шапку, Гена!

– Но на улице лето…

– Тогда расстегни куртку, а то вспотеешь…

До чего же хороший Тузик у Васи Кривошеева – лапку даёт, служит за конфетку, голос подаёт, умеет ползать, прыгает за мячом.

Ах, ну что за прелесть этот Тузик!

А как он преданно заглядывает в глаза своими умными глазками, мячиком играет.

«Эх, повезло всё-таки Васе Кривошееву», – думает Костя, когда плетётся домой, волоча по земле тяжёлый портфель.

«Ещё мамка сейчас ругать будет, может, даже драться начнёт».

«Эх, ну что за жизнь такая?» – думает Костя, еле передвигая ногами.

Ещё Вася этот, со своим умным Тузиком.

Костя идёт мимо греющегося на солнышке Тимофея.

Соседский кот, лениво приоткрыв глаз, шевельнул хвостом и опять улёгся греться под лучами весеннего солнышка.

– Тимошка, Тииим, дай лапу, – мальчик присел на завалинку около кота, – лежишь себе, на солнышке греешься, а я вот иду со школы, ты даже не знаешь, что такое школа.

Помнишь, как зимой, когда мамка поймала меня, что я не в школу хожу, а на каток? Помнишь? Знаешь, как она меня тогда отлупила, эх.

Я собаку хочу, а мамка не разрешает и даже кошку не разрешает, эххх.

Домой Костик вошёл с осторожностью.

Он знал, что мамка дома сегодня, она отгул взяла, Костя слышал, как вчера на кухне бабе Сане говорила, что отгул возьмёт.

Мамка в красивом платье, нарядная, весёлая, от неё вкусно пахнет духами и ещё чем-то незнакомым.

– Костенька, сыночек пришёл, – голос у мамки весёлый и какой-то чересчур звенящий, она целует его в макушку, подталкивает к двери.

Костя видит накрытый круглый стол, на котором стоят разные яства, бросает взгляд на незаправленную постель, закинутую наспех покрывалом, за столом… Костя замер, сидит человек.

Кто же это? Он раньше таких и не видел. Военный какой-то.

Военный встал, одёрнул гимнастёрку, поправил воротничок, откашлялся.

Костя прижался к мамке, отступив на шаг, почему-то промелькнула мысль, что дома чужой человек, а у них даже кровать не заправлена…

– Ну мужик… будем знакомы… Меня дядя Веня зовут, Вениамин я Иванович, значит.

Давний знакомый твоей мамы.

Костя молчал, он смотрел в пол.

Это что? Мамка не может справиться сама с ним, с Костькой, и дядьку этого притащила?

«Допрыгался», – уныло подумал Костя, а мамка обещала, она говорила, что если Костя не возьмётся за ум, то она наймёт кого-нибудь, кто его – Костю – ремнём драть будет.

Потому что у неё, у мамки, рука не поднимается на родное дитя.

– Мам, я не буду больше, правда. А двойку сегодня… она несправедливо поставила!..

– Костя, сыночек, ты чего? – глаза у мамки забегали, щёки запунцовели, – ты чего, Костенька? Я… вот… познакомить хотела с Вениамином Ивановичем… Вот… Мы знакомы давно, ещё до твоего рождения… И… вот…

– Ааа, он меня не бить пришёл?

– Ты чего? Ты чего, сыночек, кого бить? Ты чего?

– Ну ты говорила, – продолжает упрямо Костя, – ты говорила, что наймёшь кого, чтобы меня ремнём, значит, бил…

– Да что ты? Что ты? Сынок, ха-ха, вот юморист, а! Вот шутник.

Ну иди, иди руки мой и кушать садись.

Дядя Веня стал часто появляться в их маленькой с мамкой комнатке, мамка ходила счастливая.

Она даже не обращала внимания, что Костя двоек нахватал…

А он нахватал, будто специально.

В этот день мамка была невесёлая и даже злая.

Проверила дневник, наорала на Костю, дала подзатыльник, потом долго о чём-то жаловалась бабе Шуре на кухне, не пуская туда Костьку.

А Костька сидел и думал о том, как повезло всё-таки Васе Кривошееву: у него и папа есть, и собака, и сестра Маринка, вредина и забияка.