Чтение онлайн

После пары вокальных проб «снялись с пробега» шесть претендентов на должность запевалы хора дизельной подводной лодки В–18с. Остался только будущий странник, ваш покорный слуга. А после первых двух репетиций странник убедил Могилко ему не мешать и дать возможность подготовить весь концерт самому. Мне это было не впервой, а ему в радость, потому что кроме как отрезать аппендицит в походных условиях и разбавить спирт в правильных пропорциях, он искренне ничего абсолютно не умел! А я – что я? И не такие «глубины» вспахивал с агитбригадой в Казахстане!!! А как вам, кстати, его фамилия Могилко? Для начальника медицинской части лучше не придумаешь! Я же провёл блиц-турнир «Аллё, мы ищем таланты» среди матросов экипажа и подобрал двух гитаристов уровня «из подворотни», по моей задумке достаточного уровня, и барабанщика. Он когда-то хорошо барабанил на утренней линейке в пионерском лагере, и у меня была надежда сделать из него настоящего ударника за оставшиеся тридцать восемь дней. Из этих ребят мне удалось-таки слепить вокально-инструментальный ансамбль «Адмиралы морских глубин» по аналогии с суперпопулярным фильмом тех лет «Генералы песчаных карьеров». Не смейтесь – от названия зависит половина успеха, а именно это потянуло на все шестьдесят процентов! Можно было дальше просто что-то промычать, и всё равно успех гарантирован! А мы ещё и спели, точнее, я спел. Мы разучили традиционную песню подводников Северного флота про усталую подлодку, которая из «глубины идёт домой». И, конечно, «Прощайте скалистые горы!». В качестве патриотической части я использовал уже опробованный многократно, способ декламирования военно-патриотических текстов на фоне сурово шагающих в шаг левой… левой… левой… героических и израненных севастопольских матросов и развевающегося Красного Знамени, освещённого прожектором: звуковой фон – пикирующие «Юнкерсы» и разрывы снарядов. Декламировал опять я – будущий неутомимый странник, вот ведь выскочка и хвастун! Мало того, что не дал никому спеть про Ленина, сам вышел запевалой в хоре, так ещё и в «Адмиралах» отметился, по сцене прыгал и выписывал пируэты. В общем, гад и мерзавец! А что вы хотите? Надо было в детстве не по деревьям лазать или по грязи в лапту, а в музыкальную школу ходить и спортом заниматься. Мы заняли абсолютно первое место и вышли в финальную часть смотра всего Северного флота, после чего сам лично начальник штаба вместе с главным замполитом предложили мне остаться на финал, чтобы окончательно всех победить, а они типа, договорятся с нашей кафедрой спецподготовки и мне пятёрку потом без экзамена. Но тут «возбух» капитан второго ранга Игнатьев, наш из ЛЭТИ и сказал, что меня Родина готовила в подводники, а не в бирюльки… и не в тили-тили… и так далее в этом же духе. Могилко пытался присвоить пусть не все, но хотя бы часть моих подвигов. Лидия Павловна, командирша, с которой я сдружился на почве понимания в музыке и в искусстве в целом, не позволила и пригрозила ему, что лично сама своим приказом спишет на другую лодку и ему, алкашу, там не поздоровится. Мне же она выхлопотала грамоту за подписью папочки – Адмирала! Таким образом я, не совершив ни одного подвига и так и не увидев вживую торпедного аппарата подводной лодки, получил-таки звание лейтенанта-подводника. Сегодня, всматриваясь в отдалённо-туманное юное прошлое, мне доставляет радость воспоминание о «взятой» мной очередной вершине – победе на конкурсе самодеятельности среди экипажей подводных лодок Северного Флота СССР. На протяжении жизни неутомимого странника вершин ещё будет много и он их все, одну за одной, преодолеет, а потом расскажет, как ему это опять удалось.

Коста-Рика. 8.12.14.

Лето подкралось незаметно. Надо было что-то решать, а времени оставалось в обрез. Дело в том, что каждое лето я обязательно ездил в стройотряд. Денег, заработанных в стройотряде за два месяца, потом хватало почти на целый год, и не ехать было нельзя. С другой стороны и ехать было нельзя, потому что жена собиралась рожать. Мне надо было быть рядом! Остановились на полукомпромиссном решении: в стройотряд я поеду, но не в Казахстан или Приморье, или Сыктывкар, а поближе – в Ленинградскую или Псковскую область. Предложений было много, но я выбрал вариант с Лёхой Исаевым – полулегендарным командиром студенческих отрядов моего любимого института ЛЭТИ. С ним ребята обычно неплохо зарабатывали. Сам Лёха спешил, он умудрился получить экстерном диплом, поступить в аспирантуру и уже через год защитить кандидатскую. Он жил в ускоренном режиме, много ел, много пил, был шумным, генерировал безостановочно и свиду казался рубаха-парнем. Многие на это «покупались», я тоже «купился» и поехал с ним в Псковскую область в посёлок Шахматово, известный тем, что именно здесь находился дом-усадьба семьи Александра Блока. В трёх километрах от Шахматово начиналось строительство завода витаминной муки, стройки республиканского значения; я должен был возглавить бригаду каменщиков и в течение полутора месяцев подвести стены будущего завода под крышу. Заработок обещал быть хорошим!

Нас было пятнадцать молодых, сильных и здоровых и поселили нас в маленькой деревеньке без названия в обычном старом рубленом доме. Там мы спали на сеновале, на чердаке, завтракали и ужинали внизу за большим деревянным столом. Готовила и накрывала на стол молодая симпатичная крестьянка, прославившаяся тем, что «успала», как говорили местные, к своим тридцати годам уже двух мужей. Для дохлых питерских студентов она представляла ощутимую опасность, коли уморила двоих деревенских, и мы её дружно боялись и к себе не шибко подпускали. Пару раз, застав её не совсем одетой, я понял, что бояться надо больше, чем мы боялись сейчас. Сложением она была совершенна, бёдра крутые, грудь – мечта! О чём и оповестил остальных четырнадцать шабашников. Тринадцать поверили и ещё больше забоялись, один оказался падким на сладкое и чуть не стал третьим в её списке жертв. Она его выжала за неделю, как выжимает сок профессиональная соковыжималка. Вскоре он уехал восстанавливаться, не дождавшись конца шабашки. Готовила она плохо, но на свежем воздухе есть хотелось так, что её стряпня шла на ура, главное, чтобы много! По субботам деревенские выделили нам время для бани на берегу пруда прямо в центре деревеньки. Банька топилась по чёрному и это было круто! Выскочив после первичной обработки берёзовым веником из бани, весь в чёрной саже, ты тут же сваливался в пруд на глазах у женской части населения деревни, собиравшейся на противоположной стороне пруда и с интересом наблюдавшей за обнажёнными студентиками: «Интересно и что у этих городских там меж ног имается?» Слово «имается» означает имеется, и таких слов-недоразумений я в это лето наслушался достаточно. Например: подстричь ножницами – «стригануть ножням», толкнуть вперёд – «торнуть уперэд» и т. д. Недалеко от нашей деревеньки находилась другая деревенька, где жил очень известный колдун, имя не помню, и к нему круглосуточно шли люди. Иногда страждущие стучались по ночам и в наш дом с просьбой пустить переночевать, хозяйка охотно впускала за плату. Не пройдёт и пяти лет, как этот колдун поможет моему отцу вынести страшную операцию и выжить, когда казалось, что всё кончено. О колдуне ходили легенды, попасть к нему стремились великие и властьимущие. Он был большого роста, лет пятидесяти, груб и постоянно немного пьян. Толпа около его дома достигала ста человек, и иногда люди стояли в ожидании колдуна по несколько дней под дождём, в жару и в мороз. Мне было интересно узнать о нём больше, и я иногда расспрашивал паломников. Он принимал не всех, кому-то отказывал по только одному ему известной причине. Впустив пациента в дом, сначала пугал, что болезнь не лечится, потом брал с полки огромную книгу и безошибочно рассказывал о нём практически всё. И это «всё» оказывалось правдой! О болезнях колдун никогда не расспрашивал – он болезнь чувствовал на расстоянии и молча, прямо при пациенте готовил снадобье. Давал краткие инструкции и грубо выставлял за дверь. Деньги брал не со всех, причём материальное положение паломника значения не имело! Вот такой был колдун!

Стройку (и это нормально) удалось начать не сразу. Полторы недели ушло на согласования и утверждения, подгонку готового проекта под существующие реалии (другой кирпич, другие балки, другие блоки, всё другое…), завоз стройматериалов и техники. Когда завезли столько, что можно было, наконец, попробовать начать работать, оказалось, что запил местный прораб и пить будет ещё три дня минимум, а другого нет. Так мы и ходили между блоками, сброшенными в чистом поле, не понимая, что происходит. Приехал главный инженер по фамилии Горлышко или Горлушко, привёз два ящика пива и попытался что-то объяснить по сути. Из объяснений стало понятным, почему мы в поле гуляем, а не строим. И дело оказалось вовсе не в «неправильном» проекте и пьющем прорабе. Дело оказалось в деньгах, которые выделили три месяца назад, но почему-то не подвезли до сих пор. Обещали завтра, но уверенности нет. Можно было подумать, что деньги возят грузовиком, а грузовик проколол колесо и карбюратор засорился.

Прораб вышел из пьянки и зашёл на просушку; деньги всё-таки «подвезли» и нам выдали аванс за две недели ничегонеделанья, после чего мы опять ничего не делали по причине аванса и вкусного портвейна еще два дня. А потом начали! И как начали! Руки, соскучившиеся по лопате и мастерку творили чудеса. Через неделю фасадная стена будущего завода, снизу доверху вымазанная, как будто специально, цементным раствором и немного наклонившись вовнутрь, стояла во всю свою восьмиметровую высоту. Прораб сначала матерился, потом зашёл в каптёрку, выпил лекарство, ещё раз посмотрел на стенку и сказал «подходяшшэ»! За фасадом последовали стены и через месяц работы каменьщиком я себя почувствовал профессионалом. Однажды в будущей жизни умение обращаться с мастерком и кирпичами мне пригодилось. А зарплату задерживали, потом сильно задерживали, а потом мы вместо работы поехали в Шахматово разбираться с Лёхой почему мы сидим без денег. К ответам он не подготовился и ничего, кроме «купил костюм», «немного выпил» и «деньги будут», ответить не мог. Чуть позже мы выяснили, что он умудрился пропить меньше, чем за месяц около полутора тысяч рублей со своим приятелем – главным инженером Горлушко. Сейчас им обоим было страшно: стройка «заваливалась», народ бунтовал, денег опять не «подвезли», что делать? – всё пропало! Действительно, ударно проработав с перебоями ещё три недели, закончить строительство завода нам так и не удалось и мы не получили обещанных премиальных. Виноватых никто не искал. Мы вернулись по домам вовремя, недовольные ни заработком, ни вообще… хотя впечатлений нахватались предостаточно. «Выжатый» страстной крестьянкой, мой приятель Мишка вскоре восстановился, набрал вес и ещё несколько раз ездил к ней из Питера в Шахматово. Обычно после возвращения он тут же шёл в профком и просил путёвку в профилакторий. Глядя на его худобу и проявившуюся мечтательную задумчивость, ему обычно не отказывали. Он женился последним из нас, уже под сорок. Я думаю, это из-за неё.

Лёху под конец пацаны сильно побили хотя я и не участвовал. Он что-то скулил и не сопротивлялся. Связываться с расследованием сколько наших денег он украл мы не стали. Напрасно! Потому что на следующий год он опять собрал добротный стройотряд, в котором ребята вообще не получили денег после окончания строительного сезона. Его опять били, но в этот раз народ оказался злее и решительнее и затеял расследование на тему – «Где наши деньги?». «Купил костюм» в этот раз не пролезло, его условно осудили, обязали вернуть украденное, лишили кандидатской диссертации и должности доцента кафедры. Он исчез и никто его больше не видел.

Коста-Рика. 28.01.15

Может быть вы знаете, как заработать или просто достать денег? Как потом отдать? Не воруя. Не подставляясь под целый ворох статей о незаконных промыслах или запрещённых видах деятельности… как? Да, практически, никак. Но мы с приятелем придумали вот что. В конце августа созревают луковицы тюльпанов. В Латвии. В Голландии выбор больше и созревают раньше, но кто ж тебя в Голландию пустит? В родную и братскую Болгарию с пятой попытки и то, если ты комсомолец и на доске почёта уже четвёртый квартал за перевыполнение плана по изготовлению никому не нужных винтиков с левосторонней резьбой или гаечек с правосторонней. В Латвии же, в городке Вальмиера, луковицы можно купить беспрепятственно любому, кто захочет. И ни один борец за сохранность социалистического имущества ничего тебе сделать не сможет. Нету луковиц тюльпанов в списке чего нельзя! «Зачем везёшь?», например, спрашивает остановивший твой «Запорожец» или «Москвич» старшина ГАИ Загоруйко. А ты ему в ответ: «Люблю луковицы тюльпанов и всё тут! Как мороженое, как жену!» И нет больше вопросов у старшины Загоруйко! Вот если бы ты шесть тысяч луковиц репчатого вёз… Тогда конфискация, штраф, а то и суд. Потому, что и дураку понятно – купил по дешёвке, как второй сорт, с государственного продуктового склада или даже украл, и везёшь теперь продавать в столицу по рублю штука. Спекулянт и враг народа, кулак недобитый, кровопийца! Товарищ Вышинский обычно просил у суда для таких подонков высшей меры социальной справедливости! В 37-м! Купить шесть тысяч луковиц различных сортов тюльпанов по пятнадцать копеек штука – это была первая часть генерального плана. Когда тюльпаны вырастут к восьмому марта, они будут стоить в розницу по три рубля штука! Вы подсчитайте, подсчитайте – арифметика простая. А доказательством состоятельности нашего плана служили огромные каменные частные дома, покрывающие всю территорию городка Вальмиера. С гаражами, банями и лужайками. В них жили люди, выращивающие тюльпаны!

Вторая часть плана состояла в том, чтобы эти луковицы рассадить по ящикам и в погреб! А если нет погреба, то выкопать яму и в яму! Сверху листьями толстым слоем. Потом это всё само снежком прикроется. И ждать. Четыре месяца ждать. С этим мы тоже справились без особых усилий. Итак, два из четырёх пунктов плана выполнено! Мы на середине пути к богатству! ОБХССники с ума сойдут, когда увидят, сколько мы заработали! Причём, честно! Поэтому фиг отберёшь! Я планировал сразу после 8-го марта купить новую машину «Жигули-2106»: задроченный полудохлый «Москвич» уже так «достал»! Ещё хотел существенно обновить гардероб в соответствии с новым статусом – статусом «Владельца Шестёрки»! Приятель тоже хотел купить с выручки машину – у него её никогда ещё не было. Но подешевле, потому что даже при 100-процентной всхожести тюльпанов ему денег уже на дорогую Шестёрку не хватало, и на Копейку не хватало. Он, с успехом занимая то тут, то там, начал тратить пока ещё не «выросшие» деньги. Наступил февраль, а вместе с февралём наступила пора выкапывать! Выкопали быстро и без проблем. Потери оказались не настолько большими, чтобы я отказался от мечты о «шестёрке», и следующий этап – «взращивание» прошёл в энтузиазме и оптимизме. За месяц до этого я с позволения жены сдал самому себе комнату в нашей двухкомнатной квартире на Комендантском и соорудил там оранжерею со стеллажами и автоматическим включением и выключением света и регулировкой температуры. Выкопанные ящики переехали из холодной ямы на тёщиной даче в тёплый климат кооперативной квартиры! Жена периодически раздражалась и твердила, что замуж выходила вовсе не за агронома. Иногда плакала. Приятелю – партнёру повезло меньше. Пока он был в трёхдневном запое с какими-то «ребятами с работы», она вызвала сантехников и те за литр вытащили ящики с проросшими тюльпанами на улицу. Она так давно ждала этого момента! Она даже мечтала о чём-то подобном. Билл (друзья так его называли) так надоел ей бесконечными пьянками, девками и просто «красивыми выступлениями», что последнее время она жила мечтой о мести. Ему повезло! Ему вообще в жизни долго везло до определённого момента, на улице было +3 и погибнуть успела только половина проросших тюльпанов. Отступать ему в любом случае уже было некуда и, не думая больше о новеньком авто, а лишь о том, как же теперь он будет отдавать долги, Билл кинулся спасать оставшееся! Объяснение с женой он отложил на потом. Она же, совершив «акт возмездия» за бестолково и напрасно прожитую жизнь с этим обормотом, иначе она этого бизнесмена и не называла, покинула Ленинград и укрылась у мамы в посёлке Горы на Вуоксе. А уже 23-го февраля, не совсем в «правильный» день для тюльпанов и цветов вообще, наш первенец появился на свет! Давно оправившись от совершённого над ним акта возмездия, мой партнёр позвонил и сообщил, что у нас родился мальчик синего цвета с беленькими такими полосочками – мечта превращалась в быль! Теперь надо было ехать на рынок и договариваться насчёт места для торговли тюльпанами. Третий этап закончился!

Уже не помню, какой это был день недели, но то, что было холодно, помню отчётливо. Мы на Сытном рынке, 8 марта уже вот-вот наступит, поголовье тюльпанов возрастает с каждым днём. Первый день торговли и первый проданный тюльпан! Первые полтора рубля за три! а ведь, бл. ь, собирались и договаривались продавать ну никак не дешевле, чем по два рубля – штука, и то только в крайнем случае, бл. ь! Стоило мне отойти на минуточку, как этот гад – Билл, не зря его жена наказала и бросила, этот обормот начал за бесценок скидывать товар. Причина крылась в том, что у него этот крайний случай наступил уже давно. Назанимав под залог в будущем выращенных и проданных тюльпанов несоответствующую его возможностям сумму, он должен был отдать сегодня хотя бы сто рублей, иначе… Трудно представить, что будет иначе. Ребята с завода, где Билл добывал тяжёлым трудом сменного электрика средства к существованию, повадками очень походили на бандюгов начала девяностых. Не надо было занимать! Я ему пятьсот раз говорил! Вон стоит у мясного прилавка, с мордой по-пролетарски испитой в куски, подсчитывает, сколько мы напродавали. Что толку, что говорил – теперь этого обормота надо было спасать, и я подключился к торговле. А тут такое… Вдоль цветочных рядов прямо на меня шёл научный руководитель коллектива талантливых бездельников, к которому я принадлежал в течении последних 3 – 4-х лет. Словосочетания типа «талант и наука» не про меня, мне больше подходило «идея и её воплощение» или «этот знает, как заработать пятьдесят рублей»! Формулировка в нашем случае не важна, а мне надо сваливать! Поздно! Заметил!

«Он же на больничном?» – наверняка подумалось моему руководителю – «Или это не он?», и пока на его лице сомнения менялись на уверенность и обратно, я принял единственное правильное решение. Это решение в будущем не раз меня выручало, выручило и сейчас. «Да не я это, Евгений Михайлович! Проходите или, может быть, тюльпанчиков?» – это я ему мысленный посыл делаю. И прекрасный человек, огромная умница, тут же поверил, что это не я. И купил у меня с белой прожилочкой целых три тюльпана, дорого! Для убедительности что это не я, я продал их ему по два с половиной рубля штука, преподнеся заодно урок своему партнёру-обормоту! Я даже знаю, кому они предназначены были эти синие тюльпаны. Но не скажу. Вот так, дорогой Евгений Михайлович, не поймать вам Костю – Кирпича! (Садальский, «Место встречи изменить нельзя»). Ну, не мог, никак не мог его ученик и ответственный работник сейчас стоять перед ним и, нагло улыбаясь, втюхивать ему эти синие тюльпаньчики, находясь на больничном. «Зря вчера с Авдеем третью открыли…» – подумалось Евгению Михайловичу. И он, расстроенный, ушёл.

А нам пришлось из-за этого Евгения Михайловича Сытный рынок поменять на Сенной. Наверняка он на следующий день с Лёвой и ещё с кем-нибудь из «учёных» моей группы, чтобы больше свидетелей было, поехал на рынок убедиться, что это не я! А потом наступил день 8-го марта! Мы с утра на рынке, желающих продать цветы, неважно какие – нарциссы, тюльпаны, ещё какие-то – оказалось больше, чем желающих купить. Причём, на столько, что… на моего партнёра было жалко смотреть, перед ним открывалась грустная перспектива быть очень сильно побитым в этот праздник весны и цветов, когда все женщины мира, вдохновлённые Кларой Цеткин и взявшись за руки… Я же чувствовал себя значительно лучше – мои расходы на всю эту цветочно-тюльпановую канитель мне вчера, 7-го марта, удалось «отбить» и даже выйти немножечко вперёд. Про Шестёрку я уже не мечтал, больше про то, как я задам отличный ремонт своей Антилопе – старенькому 408–му Москвичу. За 15 минут до закрытия рынка ко мне подошли местные цыгане и предложили наивыгоднейшую сделку – они предлагали забрать всё оптом по 25 копеек штука. Я был не против, а обормот Билл к этому времени уже сидел в электричке на Приозерск. Ему надо было где-то отсидеться пока бандпролетарии остынут. И он решил припасть к коленям супруги, ещё не успевшей оформить развод. Так и закончилась эта веселейшая история. Читайте, господа, читайте больше и обязательно прочтите «Тысяча дюжин» Джека Лондона!