Неприкасаемая
Шрифт:
Могла ли в итоге появиться магия, способная позволить им с Мёрдоком касаться друг друга? Без риска обжечься или покрыться чешуёй?
— Я должна посмотреть в будущее насчёт этого и вернуться к тебе, — сказала Никс, — ну, а сейчас давай посплетничаем!
В течение получаса Никс посвящала её в текущие события Ллора, такие как свадьба Эммы и Лаклейна Макрива, её оборотня-защитника.
— Говорю, у тебя теперь Ликаны в родственниках, — прочирикала Никс.
Она упомянула и о том, как Кэдрин акклиматизировала сестер из средневековья к нашему времени:
— Видеоигры могут хорошо научить непосвящённых.
— Что с Региной? — спросила Дани. — Уверена, она вновь влезла в какую-нибудь историю.
Реджин Лучезарная была постоянно проживающей в ковене шутницей, безнадежно юной и гордившейся этим. Она всем рассказывала, что её супергерой должен любить The Fellatrix, и обычно хихикала, говоря что-то вроде: «В песне «Идём, Джейн!» пропущен предлог в».
— Она едва избежала ядерного взрыва, с тех пор как её навсегда-лучшей-подруге Люсии стало не до нее.
Как ни странно, но хрупкая Реджин и хладнокровная Люсия Охотница были неразлучными подругами. Прошлое Люсии было покрыто тайной, и она являлась лучницей, над которой довлело проклятие испытывать невероятную боль, если её выстрел не достигал своей цели. По крайней мере, это было одним из её проклятий.
— А что случилось с Люсией?
— Она увлеклась пешим туризмом вместе со своим разгорячённым поклонником-ликаном, следующим за ней по пятам…
Пока они с Никс болтали, Дани попыталась рассказать о своём непреодолимом желании вырезать тайные символы, но провидица ничего не объяснила, сказав только:
— Твой путь не схож с нашим земным путём. Ох! — вдруг воскликнула Никс. — Я почти забыла, я послала тебе подарочек.
— Когда? — Дани любила подарки, как и любая Валькирия. — Как ты узнала адрес?
— Как будто я не знаю, где ты! Сейчас мне надо идти. Нужно убраться к пяти часам, а в восемь показывают «Последнего Героя».
— Передашь всем привет? И пусть не воруют мои вещи, пока я не вернусь.
— Вторую просьбу будет сложно выполнить. А точнее, вообще невозможно.
— Никс!
— И ещё кое-что: помнишь тех надоедливых демпиров?
— Как будто я могу забыть, — сказала Дани. Мёрдок едва остался жив, случайно встретившись с ними. — Хочешь побольше рассказать о них?
— Нет, нет, Я только хотела сказать, что они хныкающие слабаки по сравнению с Конрадом Росом. Я не говорила, когда братья найдут его? Вообще-то, сегодня вечером. Чао!
Никс положила трубку.
Глава 31
Мёрдок с Николем вошли в «Эрол» — обветшалую таверну в дельте реки, обслуживающую только Ллореанцев — с минуты на минуту к ним должен был присоединиться Себастьян.
Источник передал Николаю, что Конрад будет здесь этой ночью, он, собственно, часто заходил сюда.
Как будто выманивая братьев.
В прошлом Конрад хотел убить Мёрдока и Николая, ненавидя их за своё обращение даже больше, чем Себастьян. Хотел ли он этого до сих пор? Скоро они узнают.
Мёрдок изучал интерьер полутёмной таверны…
Он… здесь.
— Сзади, — прошептал Мёрдок Николаю. Конрад сидел за столиком в темноте, обхватив голову, словно она раскалывалась от боли.
Наш брат. Прямо здесь. После стольких лет.
— Он носит солнечные очки? — также шёпотом пробормотал Николай.
Чтобы скрыть красноту глаз? Боже, пусть всё будет не так.
Конрад, должно быть, ощутил их присутствие. Он опустил руки и поднял голову, глядя прямо на братьев. Одновременно он раздвинул губы, зловеще обнажив клыки.
Тупик. Посетители таверны заметили неожиданное напряжение, и всё стихло. Один взгляд на Конрада — и они в спешке удалились. Место опустело, ушли все, включая бармена.
Тишина накрыла все вокруг. Мёрдок ничего не говорил, ошарашенный тем, что наконец-то видел брата, и что нашёл его живым. Николай тоже хранил молчание.
В этот момент вошёл Себастьян, лицо его было мрачным. Он прошёл к братьям и встал рядом с ними единым фронтом.
Мёрдок коротко кивнул Себастьяну, ещё раз с радостью осознав, что брат соединился с ними. Впервые за несколько столетий мы вчетвером находимся в одной комнате.
Конрад снял солнечные очки, показывая глаза, красные, как кровь. Мёрдок открыл рот, Себастьян невнятно выругался. Николай вздрогнул, но расправил плечи, и все трое шагнули вперёд…
Со сверхъестественной скоростью Конрад рванулся со своего места. Одним движением подхватил стол и бросил в братьев, одновременно нанося превосходный удар в голову Себастьяна и отбрасывая его к стене.
Прежде чем Мёрдок с Николаем успели отреагировать, Конрад вцепился одной рукой в горло Николаю, другой — в глотку Мёрдоку; братья тщетно пытались освободиться.
— Три столетия такой жизни, — прошипел Конрад, красные глаза пылали ненавистью.
А затем весь ад вырвался на свободу.
Шагать вперёд… и обратно. Сидеть. Вырезать на табличке в минуты раздражения. Подняться и повторить…
Телефон зазвонил. Дани бросилась к нему, в спешке крича:
— Мёрдок, это ты?
— Конрад у нас, — ответил он резким голосом. — Он… стал Падшим.
— Ох, Мёрдок, мне так жаль, — сердце Дани болело за любимого. Она знала, с какой заботой Мёрдок относится к брату и как его всё это огорчает.
— Он стал убийцей и выпил кровь каждого из сотен или даже тысяч своих жертв. Он вобрал в себя все их воспоминания — и их силу.
— Он сошёл с ума? — спросила она, хотя знала ответ.
— Почти разбил машину Николая. Причём изнутри. Мы едва схватили его, и то лишь потому, что появился ликан Боуэн Макрив и помог сбить его, заехав барной стойкой по голове.
— Ты в порядке? Тебя не ранили?
— Просто скажу, что рад своему бессмертию, — пробормотал Мёрдок, а затем добавил: — Сейчас Конрад заперт за городом в месте под названием Эланкорт.
— Я знаю, где это.
Эланкорт располагался недалеко от Валгаллы и всегда вызывал у Дани дрожь. Едва ли ветхое готическое поместье было пригодно для проживания.