Чтение онлайн

— Прости, придурок, но как это может быть компромиссом? — Я не собиралась поддаваться на его уговоры всего через несколько часов после маленькой выходки его матери. Устраивать вечеринку в честь иалышан с женщинами, которых я не знала и которые мне не нравились; я все еще была немного в бешенстве из-за этого.

Закатив глаза, он вытащил два билета из своего пиджака и протянул их мне.

— «Бьянка и Фаллиеро». — Мои глаза медленно просматривали каждое слово на билетах, как будто они не могли поверить в то, что видели, прежде чем я посмотрела на него.

Откуда он узнал?

Мне нравилась эта опера. Это была самая первая опера, которую я когда-либо смотрела с моим отцом.

Я не была уверена, что еще сказать, кроме как:

— Тебе не нравится опера.

— Нет. — Он прислонился к моему комоду. — Вот почему это компромисс. Сегодня вечером я просто хочу, чтобы ты наслаждалась вечером, не как босс, а как Мелоди.

— Это одно и то же, но спасибо, — прошептала я. Он действительно не понимал, как много это значило для меня. Мне приходится бороться с желанием заплакать. Что, черт возьми, со мной было не так?

— Черт. Фу, эти чертовы гормоны! — Я застонала, изо всех сил пытаясь остановить растекающийся макияж.

Положив руку мне на талию, Лиам притянул меня ближе к себе, и все, что я почувствовала, был запах меда и корицы. Он ничего не говорил, он просто держал меня, как я держала его. Это был не первый раз за несколько месяцев, когда я плакала из-за мелочей в его присутствии. Плакать было не тем, что мне нравилось делать. Это было чуждо мне, и я предпочитала сдерживать эмоции. Он не говорил мне, что все в порядке, и не привлекал к этому внимания. Он просто обнимал меня, пока я не успокоюсь, а потом больше никогда не поднимал эту тему. Я была благодарна за это. Это заставило меня чувствовать себя более уверенной в себе, в том, что я контролирую свое окружение. Это заставляло меня чувствовать себя в безопасности. Он заставлял меня чувствовать себя в безопасности, когда я никогда не понимала, что мне это нужно.

— Лиам? — Прошептала я.

— Да?

— Нам нужно идти, иначе мы опоздаем.

Смеясь, он отпустил меня, но прежде чем я отстранилась от него, я несколько раз провела руками по его волосам. Я не ожидала, что он застонет и прильнет к моим рукам, но он это сделал. Это было все равно что гладить льва.

— Никогда не расчесывай волосы. Мне нравятся они такими, какие они есть, — прошептала я ему, слегка потянув, заставив его облизать уголок губ, когда он уставился на меня; его глаза остекленели от огня и похоти. — Я люблю тебя таким, какой ты есть.

Его грудь быстро поднимается, прежде чем расслабиться. Это было похоже на то, как он делал глубокий вдох, о котором даже не подозревал. Обхватив мою щеку, он провел большим пальцем по моим губам, что, скорее всего, размазало мою помаду, но мне было все равно. Я могла видеть, какой уровень контроля он проявлял. Я также могла видеть, как его член пульсирует под черными брюками, борясь с застежкой-молнией, не желая ничего больше, чем освободиться из своей тканевой тюрьмы и проникнуть глубоко в меня. Его большой палец провел по моим губам, прежде чем переместиться к моей щеке.

— Мы должны идти.

Он прошептал:

— Мы немного опоздаем. — Он оттолкнулся от моего комода и уставился на свои пальцы на моей коже. Казалось, он запомнил дорожку, которую прокладывал от моего лица к ложбинке моей груди.

— Это зависит только от того, насколько мы быстро справимся, — прошептала я в ответ, хватая его за руку и целуя ладонь, прежде чем повернуться.

— Иисус, блядь, Христос, Мел. — Он застонал, приподнимая мои волосы одной рукой и обхватив мою грудь другой. Покрывая поцелуями мою шею, он сжал мои груди, поглаживая их.

— Хммм… — было единственным звуком, который я смогла издать, когда его рука оставила мою грудь, переместилась на бедра и медленно задрала платье.

— Боже, я люблю тебя, — прошептал он, кусая меня за ухо.

Протянув руку за спину, я потянула его за штаны.

— Лиам, ты нужен мне прямо сейчас.

— С удовольствием. — Он ахнул, отталкивая мои руки и быстро расстегивая штаны.

Опираясь на край моего туалетного столика, он, не теряя времени, схватил меня за бедра и потерся о мою задницу, прежде чем погрузиться в меня одним быстрым толчком.

— А-а-а! — Я застонала, мой рот приоткрылся. Зеркало перед нами усиливало мое возбуждение, заставляя меня изливаться, когда я смотрела, как он доминирует надо мной. Он также наблюдал, со злой усмешкой на губах, как он входит все глубже и глубже, одна рука на моем бедре, а другая в моих волосах. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, наполняя меня. Это было чертовски красиво, и я хотела большего. Наклонившись, он поцеловал мою спину, сильно посасывая мою кожу.

— Черт, — простонал он, отпуская мои волосы и бедра, хватаясь за комод. Он трахал меня так сильно, что все, даже этот чертов медведь, упало на пол.

— Лиам… — Я застонала: — Я Ааа… черт.

— Кончи со мной, любимая, — прошептал он. Он набрал скорость. Я даже не могла ясно видеть, не говоря уже о том, чтобы связно говорить.

— Черт возьми, Лиам! — Прищурившись, я наблюдала, как он кончил, его глаза закатились назад, губы слегка приоткрылись, чтобы издать приятный вздох, прежде чем его мышцы расслабились.

— Отличный секс во время беременности. — Я ахнула, совершенно оттраханная и счастливая.

— Если это секс перед оперой, я не могу дождаться самого представления. — Он ухмыльнулся, медленно выходя из меня.

ЛИАМ

Боже, она знала, как свести мужчину с ума. Мой план был прост: сводить ее в оперный театр, принять мою награду «муж года», провести ночь в объятиях друг друга и попытаться не обращать внимания на то дерьмо, которое произошло на ее вечеринке по случаю рождения ребенка. Но в тот момент, когда она сказала «Я люблю тебя», я не смог себя контролировать. Я хотел ее, и, клянусь Богом, я собирался заполучить ее любым доступным мне способом. Наша сексуальная жизнь была отодвинута на задний план в течение последних нескольких недель, но в один момент, одним толчком, она вернулась с удвоенной силой, и я удивился, почему мы с самого начала сбавили обороты.

Ей потребовался час, чтобы скрыть тот факт, что мы трахались как бешенные собаки, прежде чем мы смогли наконец отправиться в оперу. Тем, кому посчастливилось приобрести билеты, пришлось бы подождать, пока мы не доедем в оперу. В конце концов, я финансировал это представление. Всю дорогу в машине ее руки были в моих, но она не встречалась со мной взглядом, и я знал, что это потому, что она переваривала информацию. Она всегда переваривала информацию, иногда слишком много думала. Она привыкла быть бесчувственной, холодной как лед, и все же ее стены рушились. Я мог это видеть. И если я это видел, то и она тоже. Она пыталась найти баланс между тем, кем ее заставили быть, и тем, кем она была на самом деле. Она была вынуждена быть безжалостной садисткой.