Чтение онлайн

Когда «Форд» тронулся с места и исчез за поворотом, бывший командир десантно-штурмового батальона вытер вспотевший лоб и шумно выдохнул.

— Фу, пронесло. Теперь главное, чтобы сработало, — вымолвил он и скрылся в лесу.

Что ж, не зря несколькими днями ранее Павел Бабарыкин заглянул в строительный супермаркет, где прикупил и десятикилограммовый пакет аммиачной селитры и дистанционный дверной звонок… На первый взгляд вещи совершенно безобидные. Но все зависит от того, как их использовать.

Имея когда-то в школе пятерку по химии, да и пообщавшись за время войны в Афганистане со многими подрывниками, Бабарыкину не составило особого труда изготовить в домашних условиях из аммиачной селитры взрывчатое вещество. Ну а в качестве детонатора он использовал дистанционный дверной звонок. То, что тот сработает, Павел нисколько не сомневался. Ведь накануне он провел небольшой эксперимент, который закончился удачно… И вот эту самую бомбу в виде свертка он только что заложил на дороге. Вернее, под дорогой, по которой частенько ездил Бахрушин. Осталось лишь дождаться, когда по ней промчит его машина. Одно нажатие на кнопки, детонатор сработает, и Анатолия Игоревича не станет.

Безусловно, Бабарыкин не был убийцей, но он не видел другой возможности привлечь негодяя, изнасиловавшего его дочь, к ответу. Вся полиция в городе была куплена. Суды тоже. Поэтому единственное, что мог сделать Павел, — взорвать обидчика, лишить его жизни. Отомстив тем самым не только за свою Наташу, но и за многих других девочек, над которыми поглумился насильник Бахрушин.

Сняв с себя броскую спецовку, чтобы та не выдавала его на фоне зелено-коричневых тонов леса, и засунув ее в пакет, бывший командир десантно-штурмового батальона вновь залег в ложбину, скрывшись за поваленной сосной. В его руке появилась небольшая коробочка с пуговкой-кнопочкой от дистанционного звонка.

«Не знаю, когда ты тут на своем „Майбахе“ объявишься — через час, через полдня или через день, но я дождусь. И ты, падла, за все ответишь», — приговаривал про себя Бабарыкин, глядя на шоссе.

Что русскому хорошо, то немцу смерть — гласит народная поговорка. И правильно, между прочим, гласит. Иначе как объяснить то, что после четырех бутылок водки на пятерых трое немецких инвесторов ушли в полную отключку, а Бахрушин и Гросс лишь слегка захмелели. И как ни в чем не бывало, продолжали сидеть за сервированным столом в просторном предбаннике финской сауны развлекательного комплекса с экзотическим названием «Тропикано», опрокидывая стопку за стопкой. Правда, Гросс в отличие от своего начальника пил не наобум, а цедил маленькими глотками, словно растягивал удовольствие.

— Зря вы, Анатолий Игоревич, фрицев в баню потянули да водку пить заставили. Сели бы как европейские люди в каком-нибудь ресторанчике, выпили бы по чашечке кофе и решили все дела. А так… — и Борис Михайлович вздохнул.

— Ничего не зря, — прожевав маринованный огурчик-корнишон, заявил владелец химкомбината. — Ну сам смотри. Проснутся они завтра утречком с жуткого бодуна. Голова болит, рыгать хочется. А мы с тобой тут как тут. Водочки им предложим, а заодно и контракт на подпись подсунем, в котором парочка пунктиков изменена будет. Изменена, конечно, в нашу пользу. Если откажутся подписывать, мы им еще «беленькой» плеснем. И так до тех пор, пока их не развезет… — вдруг Бахрушин смолк, поник.

Гросс даже испугался — не случилось ли чего с его боссом. А потому участливо поинтересовался:

— Анатолий Игоревич, с вами все в порядке? Шутили, улыбались, а тут прям сам не свой стали.

— Понимаешь, Боря, трагедия у меня сегодня случилась, — залив в себя водку, как-то уж совсем потерянно проговорил владелец химкомбината. — Жена конкурс «Райцентр ищет таланты» выиграла. И теперь придется ее на отбор к «Евровидению» в Москву отправлять.

— И в чем здесь трагедия? — искренне удивился заместитель. — Наоборот, радовались бы.

— А трагедия, Боря, в том, что это гребаное «Евровидение» у меня кучу бабла отнимет. И вообще, я до сих пор никак не могу понять, что в ней этот линейный продюсер увидел? Поет хреново, окончания слов глотает… хотя, он же профессионал, вдруг какую-нибудь фишку в ней разглядел, которую я не вижу. Не знаю. — И тут глаза у Бахрушина недобро блеснули: — А может, продюсер этот, того, глаз на нее положил, а? Маргарита-то баба видная.

— Да бросьте вы, — махнул рукой Борис Михайлович, выискивая взглядом на столе свой любимый салат «Цезарь».

— Нет, не брошу, — твердо заявил хозяин химкомбината. — Надо бы за продюсером проследить, посмотреть, кто он такой. И с Маргариты глаз не спускать. И если мои подозрения не подтвердятся, что ж, признаю, что я дурак ревнивый.

— О, а вот это вы правильно решили. Как говорится, доверяй, но проверяй, — Гросс зачерпнул столовой ложкой салат и плюхнул себе на тарелку — но есть почему-то не стал, вместо этого предложил: — А давайте, Анатолий Игоревич, еще попаримся. Банька, она того, дурные мысли вместе с потом вышибает.

— Толковое предложение, — согласился Бахрушин. — Только давай перед этим еще по одной.

Выпив, мужчины выбрались из-за стола и направились в парилку. С какое-то время они молча сидели на деревянных скамьях, обливаясь потом и шумно выдыхая. Затем, красные, как вареные раки, владелец химкомбината и его зам переместились в бассейн с ледяной водой. Немного поплавали, остужая свои тела, постояли под гидромассажной пушкой и, словно заново родившиеся, вернулись за стол.

— Ух, хорошо, — приободрился Бахрушин и скосил глаза на запотевшую бутылку «Балтики». — А теперь можно и пивком побаловаться.

Зашипело. Анатолий Игоревич большим и указательными пальцами легко согнул пробку и щелчком отправил ее в дальний угол предбанника. После чего жадно прильнул губами к горлышку. Ополовинил бутылку и довольно облизал влажные губы.

— Вы бы не понижали градус, — запоздало посоветовал ему Гросс.

— С выпивкой, Боря, нужно, как с сауной. Сначала высокий градус, как в парилке, а затем низкий, как в холодном бассейне. Сечешь? — И он пьяновато хохотнул.

Борис Михайлович пить больше не стал. Отодвинул от себя рюмку с водкой и принялся потихоньку есть салат. Чем вызвал недовольство своего босса:

— Эй, чего это ты от компании отрываешься? — После пива Бахрушина изрядно развезло, а он еще догадался сделать себе так называемого «ерша».

Обычно Гросс не заговаривал с боссом о делах, когда тот был «под мухой». Но сегодня решил сделать исключение.

— Еще вчера хотел с вами об одном деликатном моменте переговорить, да все как-то не получалось. То вы заняты, то я, — неожиданно признался Борис Михайлович.

— Если ты о делах производственных, то лучше и не начинай, — скривился Анатолий Игоревич.