Чтение онлайн

— И у вас в кабинете не ведется ни аудио-, ни видеофиксация?

— Помилуйте, естественно, я ничего не имею права записывать. Ведь это врачебная тайна моих клиентов.

— Тайна тайной, но все-таки… — засомневался следователь.

— Никогда и ни при каких обстоятельствах, — отрезал Руднев.

— А как же охрана узнала, что происходит в вашем кабинете?

— Тревожная кнопка. Я сумел незаметно ее нажать. Вот, посмотрите, она под столом. Всякая публика ко мне ходит, иногда и буйные попадаются, за горло хватают.

Следак еще несколько раз отмерил диагональ кабинета торопливыми шагами.

— Будем искать. Кое-что есть на камерах, установленных в холле и на фасаде здания, но там качество хреновое.

— Завтра я уже смогу принимать посетителей? — поинтересовался Руднев.

— После обеда. А с утра мои люди еще тут поработают. Так что с вашего разрешения я кабинет опечатаю. Если что-то вам взять надо, то берите прямо сейчас, при мне.

Психоаналитик замялся, но потом все же произнес.

— Нет, ничего мне брать не надо, только плащ и портфель, — уже в приемной Руднев спохватился. — Канарейку накрыть надо. Фонари так светят, что не уснет. А она птичка нежная.

Он бережно прикрыл клетку с канарейкой пледом и вышел за дверь. Следователь тут же ее опечатал.

К одиннадцати часам вечера офисы в старом доме опустели. Сменилась охрана. На ночную смену заступали двое человек. Охранники привычно расположились в своей комнате, пили чай, играли в карты. На мониторах виднелись картинки с камер: подъезд к зданию, крыльцо, холл… Уже после часа ночи игру в карты пришлось прервать. К крыльцу подкатил полицейский «УАЗ». Двое правоохранителей с автоматами направились к стеклянной двери.

— Иди узнай, чего им надо? — Старший охранник всматривался в монитор.

Молодой пошел в холл.

— Какие проблемы? — поинтересовался он через переговорное устройство.

— Сигнализация в турфирме на втором этаже сработала, — зевая, проговорил один из полицейских. — Проверить надо.

— Сбой какой-то. Хомутнуло. Сейчас у нас все спокойно. Не то что днем, — покачал головой молодой охранник. — Я сам здание обходил.

— Слышал о ваших делах. Но есть инструкция. Должны проверить. Думаешь, мы для своего удовольствия по городу мотаемся?

Охранник открыл дверь, впустил правоохранителей. Ствол автомата тут же уперся ему в живот.

— Тихо, — сказал полицейский.

Через минуту оба охранника без лишнего шума были уложены «мордами в пол» и связаны. Из полицейского «УАЗа» выбрался Ларин, зашел в здание. И «бобик», и полицейские были самыми настоящими — Дугин постарался. Где-где, а в МВД своих людей у него хватало. Первым делом Андрей вытащил блок памяти из компьютера, присоединенного к камерам слежения, бросил его в сумку.

— Ключ от лифта у тебя? — нагнулся он к уху немолодого охранника.

— На столе лежит, — затравленно прохрипел тот. — Вы что собрались делать?

— Возьмем что нам надо и уедем. Если боишься за свою жизнь, то — зря. Ночь полежите, а утром вас сменщики освободят.

— Работу же потеряю, — уже осмелел охранник.

— Так работать нужно лучше, — пожал плечами Ларин. — Действовал бы по инструкции, мы б и в здание не вошли.

На третьем этаже Андрей сорвал с двери бумажную полоску с гербовой печатью. Зашел в кабинет. Отыскать записывающую аппаратуру оказалось задачей не слишком сложной. Системный блок с внешним жестким накопителем ожидаемо располагался в нижнем ящике письменного стола.

Полночь — время теней, страха, привидений, вампиров, маньяков и прочей другой нечисти. Об этом каждый знает. В такое время лучше всего сидеть дома, а не шляться за городом. Полночь — плохое время.

Ущербная луна подозрительно выглядывала из-за одинокого облака. На небе рассыпались сверкающие бусинки звезд. Ночной простор пропах речкой, травой и разогретым за день, а теперь уже остывающим асфальтом. На горизонте разворошенным костром рдели многочисленные огоньки индустриального райцентра.

В урбанистическом силуэте промышленного города доминировали огромные трубы химкомбината. Они, как новогодние елки, переливались лампочками. Даже в темноте угадывался валивший из труб дым. Казалось, что это не химкомбинат, а комбинат по производству грозовых туч. Хвосты дыма расползались по небосводу, гася даже самые яркие звезды.

Компания молодежи шла по обочине шоссе. Двое парней были сильно пьяны, по дороге они то и дело останавливались, догонялись пивасиком, потягивая его прямо из горлышка двухлитровой пластиковой бутылки, которую передавали из рук в руки. Две их спутницы брели рядом с ними плечо в плечо. Еще две девушки — крашеная брюнетка с длинными волосами и блондинка, стриженная под каре, — замыкали шествие. Шли, держась за руки.

— Девоньки, может, из вас кто-нибудь пивка потянуть хочет? — крикнул, поднимая над головой бутылку, парень в клетчатой рубашке. — Остатки роскоши!

— Твоим пивом только сырость в желудке разводить! — ответила брюнетка. Затем она обратилась к подружке: — Вот уроды. Обещали, что с дружками приедут. А те ужрались в хлам еще до отъезда. Вот и хожу целый день одинокая и несчастная. Нет, с нашим райцентровским контингентом невозможно кашу сварить. Даже оргию организовать толком не могут, и это при наличии бухла, предварительной договоренности между девушками и пацанами. Наши мачо сексу предпочитают выпивку. Не жалеешь, что поехала?

— И хорошо, что их поехало только двое, — шепнула блондинка. — Дышится-то как! Как дышится! — воскликнула совсем еще юная девушка, раскинула руки с шелковой шалью и изобразила полет. — Не то что в городе!

Брюнетка тут же засмеялась и громко запела. Голос звучал сносно даже с профессиональной точки зрения:

— …Я буду долго гнать велосипед. В глухих лугах его остановлю. Нарву столбов и подарю букет той девушке, которую люблю!..

— Какие еще «столбы»? — засмеялась блондинка. — В песне поется: «Нарву цветов и подарю букет той девушке».

— А он пьяный на велосипеде ехал. Потому и нарвал «столбов».

Сзади послышалось рычание мотора. Большегрузная фура нырнула с горки и понеслась, набирая скорость. Водитель, хоть и принял влево, все равно посигналил, боялся, чтобы кто-нибудь из подвыпивших ребят не оказался под колесами.

— Чего сигналишь, козел! — закричала цеплявшаяся за парня девица и запустила вдогонку фуре недогрызенным яблоком.

Плод ударился в кузов и разлетелся — брызнул мякотью.

Впереди белела автобусная остановка со скамейкой и урной, заваленной мусором.