Чтение онлайн

Передовой отряд поймал лазутчика и привел к Айдосу. Лазутчиком оказался помощник Кабула, забитый парень, с трудом слова складывающий. На все вопросы отвечал уклончиво: «Ничего не знаю. Хозяин послал меня встречать гостей». Разговорился помощник, когда его оттянули несколько раз плетью. Оказалось, что гости хозяина не простые. Четыре сотни нукеров. Они должны переправиться через Аму у джангиле-вой рощи. Здесь их встретит помощник Кабула и проведет в аул бия. Сигналом к переправе будет костер, который помощник разожжет на правом берегу.

Никто не поверил помощнику. Яков, который командовал пешими степняками, сказал, что глаз у помощника недобрый, что не поймали его, а сам он пой-мался и, боясь плетей, придумал всю эту историю с ночной переправой.

Айдос поверил. Нужен ему был костер на правом берегу, заросли джангиля и узкая крутая тропа. В зарослях он мог укрыться со своими степняками и ловить по одному нукеров, отнимать у них оружие и коней. Здесь он мог победить хивинцев.

— Будешь вместе с нами ждать нукеров, — предупредил Айдос лазутчика. — Если не придут, умрешь страшной смертью.

Хотел Айдос отправить сыновей к морю: гибель всей семьи слишком большая жертва небу. Достаточно всевышнему смерти братьев старшего бия — Бегиса и Мыржыка. Пусть продлится род Султангельды в юных Рзе и Туре. Но, понадеявшись на победу у переправы, оставил сыновей при себе. Этим укрепил надежду на лучшее и у остальных аульчан.

Едва смерклось, степняки подошли к зарослям джангиля и укрылись в них. Человек двадцать Айдос спустил к воде. Там начиналась тропа, сдавленная с двух сторон густым камышом. Из камыша можно было забрасывать на всадников арканы и стаскивать с коней, если бы, почувствовав опасность, они решили вернуться к лодкам.

Ночь летом темная. Месяц рано покидает небо, остаются лишь звезды, а их свет ничтожен, как свет тлеющих углей в очаге. В двух шагах на земле ничего не видно.

Затаились степняки, ждут, когда запылает костер и от другого берега Аму отойдут лодки с хивинцами.

Ночью каждая минута кажется часом. В темноте-то все движется медленно, давно пора бы вспыхнуть огню, а он не вспыхивает. Занемели ноги, глаза закрываются в дреме.

Наконец занимается пламя, малиновые отсветы ложатся на кроны джангиля.

Время, значит!

Проверил Айдос посты, напомнил степнякам, что надо делать, когда появятся хивинцы. Подошел к лазутчику, спросил:

— Не боишься смерти? — Боюсь, бий…

Похолодело сердце Айдоса. Понял, что предан и спасти степняков уже нельзя.

— Когда догорит костер, умрешь!

Костер догорел к рассвету. Хивинцы не появились на правом берегу.

Степняки бросили лазутчика на угли костра и затоптали ногами. Он кричал, умирая, и крик его был страшен.

— Здесь подождем хана или двинемся ему навстречу? — спросил степняков Айдос.

Хивинцы под покровом ночи наверняка уже переправились через Аму и шли вдоль берега к зарослям джангиля.

— Лучше двинуться навстречу, — решили степняки. — В открытой степи биться легче.

Не успели они, однако, выйти в степь. Бой начался у берега. Хивинцы охватили войско Айдоса полукольцом и стали прижимать к реке.

Кровь лилась обильно. Степняки не сдавались, не просили пощады, и хивинцы рубили их. Цепь за цепью падали под копыта разъяренных коней.

Айдос видел, как дрался с нукерами Яков, защищая сыновей бия Рзу и Туре, как все трое, обезглавленные, легли на землю, чтобы не встать больше. Слетела с плеч голова отважного Нурлыбека. Падали и падали степняки.

— Уходите к морю! — крикнул Айдос. — Не жалейте коней!

Слева была роща; она, как песок, поглотила степняков. Приняла она и Айдоса с Доспаном. Среди ветвей джангиля стали выбирать себе тропы беглецы. Кто сворачивал на север, кто на запад. Айдос повел Доспана на восток, в сторону Айдос-калы.

Отпустила их роща, и поскакали бий и стремянный по вольной степи.

Легкий был конь под Айдосом, нес седока как ветер. Не отставал от буланого и гнедой Доспана. От смерти уходили. Но уйдешь ли от нее? Догоняли бия и стремянного хивинские нукеры. Стая целая летела за беглецами.

Стал сдавать буланый. Измок, пеной изошел. Вот-вот уткнется мордой в землю. Остановил коня Айдос. Слез с седла. Сказал стремянному:

— Доспан, сынок! Степь велика, а тропа моя кончилась.

— Зачем так, дедушка-бий? — напугался стремянный. — Мы дойдем до аула и сменим коней.

— Коней, может, и сменим, да некуда ехать нам. Слезай сынок.

Оставил седло Доспан, подошел к бию:

— Нельзя нам терять время. Хивинцы близко.

— Если близко, то и спасаться незачем. — Айдос вынул из ножен меч и протянул стремянному. — Помнишь уговор наш: быть вместе, когда на коне и когда под конем? Под конем я, сын мой. Мудро ли поступал, будучи в седле, люди рассудят, теперь я себе сам судья. Возьми меч, и пусть рука твоя не дрогнет!

— Дедушка-бий, — заплакал Доспан. — Не могу я… Не могу.

— Значит, хочешь, чтоб сделали это враги… Они уже близко. Не медли, сынок!

Айдос опустился на колени и откинул с плеч чапан, оголяя шею.

— Нет! — застонал Доспан.

— Велю!.

Поднял меч Доспан, замахнулся и что было силы ударил по обнаженной шее бия.

Голова отсеклась и упала на траву.

Когда подъехали на взмыленных конях хивинцы, Доспан сидел на земле, держа в руках голову Айдоса.

— Э-э! — закричал сотник. — Этот степняк опередил нас. Тысяча тилля, обещанные ханом за голову каракалпакского бия, попадут ему.

— Такова судьба, — ответили нукеры. — Охотник гонится за зайцем, а лиса перехватывает его.

— Несправедливо это, — возмутился сотник. — Мы загнали коней, настигая проклятого бия, нам положена и награда. Эй! — окликнул Доспана сотник. — Ты кто?

Доспан посмотрел пустыми глазами на хивинца и ответил:

— Несчастный…

— Слышите, с тысячью тилля он несчастный! А мы, без единого золотого за пазухой, счастливые… Вставай, несчастный, неси свою голову!

Нукеры погнали впереди себя Доспана. Без охоты погнали: лишал их награды этот степняк.

Гнать степняка надо было далеко, к шатру минг-баши, что стоял у берега. Обо всем можно было поговорить в пути. Но они почему-то говорили только о несчастном.

— А кто видел, что он отрубил голову бию? — сказал сотник.

— Никто, — ответили нукеры.

Так, может, другой кто отрубил? Я или ты?

— Может…

Сотник перегнулся через седло и вырвал из рук стремянного голову Айдоса.