Чтение онлайн

— Вы верите слухам?

— Даже если слухи эти не имеют под собой оснований, они явственно указывают на настроения господ офицеров и нижних чинов. А если сюда присовокупить некоторые факты, то картинка и вовсе вырисовывается мрачной.

— Хотелось бы послушать, — откинувшись на спинку стула, и сцепив пальцы на животе, произнёс Николай Оттович.

— Да в общем-то всё на поверхности. За прошедшее время достаточно многое сделано на сухопутном фронте обороны Артура. И в то же время, позиции на перешейке оборудованы из рук вон плохо и делается там всё ни шатко ни валко. Я выезжал туда, пока был на излечении, и посетил когда занимался эвакуацией мастерской инженера Горского. Такое впечатление, что там всё делается для галочки. Окопы глубиной в лучшем случае полтора метра, а зачастую и того меньше. Оно конечно каменистый грунт, но я не понимаю, ни офицеров ни солдат, ведь им там драться и умирать, а они ленятся. Ходов сообщения практически нет, за обратным скатом возвышенности никаких укрытий. Блиндажи картонные и их явно мало. Артиллерия собрана с бору по сосенке и большая часть старьё. Боеприпасов недостаточно, и сомнительно, что их подвезут. Вторая линия обороны отсутствует, а её можно было устроить по Тафаншинским высотам. И тогда даже взятие перешейка не позволит японцам развить наступление. При существующем же положении дел город и порт Дальний со всей инфраструктурой упадут в руки японцам как спелое наливное яблочко. Одна подвижная железнодорожная батарея готова только благодаря настояниям покойного Степана Осиповича. Но толку от неё будет немного. Потому что руководство КВЖД решило отказаться от лишних финансовых и материальных затрат. То есть, строить ответвления для маневрирования подвижных батарей никто не будет. А это уменьшает их эффективность минимум вдвое.

— Трудно винить армейское командование в их намерении как можно быстрее отойти к Артуру, — невольно поморщился Эссен, — Ведь при пассивности нашей эскадры можно получить десант у себя в тылу. А если японский флот обеспечит поддержку с моря, то сбросить высадившиеся части попросту не получится.

— Согласен, наша пассивность граничит с предательством. Привыкли воевать со слабым противником, а как только появился сильный противник, так растерялись и непременно желаем получить решительное превосходство, чтобы задавить его мощью. Вот и сидим, копим силы. Но и армейцев подобный подход ничуть не оправдывает. Допустим, они намерены отходить. Но отчего тогда не организовывается эвакуация Дальнего? Да сейчас эшелоны должны ходить день и ночь, чтобы вывезти всё со складов. Вся инфраструктура и оставшиеся в порту суда должны быть заминированы, чтобы в случае отхода их уничтожить. Однако, ничего не делается, а это уже попахивает преступной халатностью, если не предательством.

— Эк-ка вас занесло, Олег Николаевич.

— Прошу прощения, Николай Оттович.

— Ладно. Вы ничего не говорили, а я ничего не слышал. Так, а с какой целью-то ко мне?

— Прошу временно откомандировать меня в распоряжение командующего отрядом подвижной береговой обороны контр-адмирала Лощинского.

— О к-как. Объясните?

— Легко рассуждать о том, как всё плохо и ничего не делать. Я так не могу. И коль скоро не способен повлиять на командование, значит буду делать то что в моих силах.

— И что же вы намерены сделать?

— Левый фланг наших позиций у Цзиньчжоу нуждается в усилении. Ещё при Степане Осиповиче туда были отправлены мины заграждения, но их до сих пор так и не выставили. Хочу заняться этим вопросом.

— А чтобы выполнить свой долг, опять дадите взятку? — хмыкнул Эссен.

— Не понимаю о чём вы говорите, Николай Оттович, — сделал я честные глаза.

— Это я вас не понимаю, Олег Николаевич. Вы очень, очень странный мичман.

— Ну, это не новость, Николай Оттович. Всё дело в японском осколке, который прилетел мне в голову.

— Зачем на самом деле вы хотите отправиться в бухту Цзиньчжоу?

— Возможно мне удастся сделать хоть что-то, чтобы изменить события ход которых уже предопределён, — слегка развёл я руками.

— Хорошо, я переговорю с Михаилом Фёдоровичем. А то, выпишу вам командировочное предписание, а он ни сном ни духом.

— Сейчас переговорите?

— Мичман Кошелев… — вскинулся было от такой наглости Эссен, но тут же взял себя в руки, хмыкнул, и упёршись локтями в столешницу, произнёс. — Идите, Олег Николаевич.

— Николай Оттович, так что по моей просьбе?

— Не будите лихо, мичман. Идите, — с нажимом произнёс он.

— Есть.

Выйдя из каюты командира я не без удовольствия улыбнулся. Кто я? Отчаянный храбрец, изобретатель и новатор, все задумки которого оказываются невероятно эффективными. Факт. Как и то, что я всего лишь мичман девятнадцати лет отроду, не прослуживший после морского корпуса и одного года. Явно не тот, кому позволено делать подобные высказывания в обществе командира корабля, капитана второго ранга, находящегося в полушаге от следующего чина.

И тем не менее, он со мной не просто разговаривал, а выслушал. И это означает только одно. Мне удалось зародить у Эссена сомнения. Он видит во мне как минимум предсказателя, как максимум гениального системного аналитика. А может и наоборот. По меньшей мере, в прошлый раз он предпочёл увидеть во мне гения. А, нет, это было в позапрошлый. В госпитале он скорее склонялся к провидцу, хотя ничего конкретного и не высказал.

Обратится ли он к Лощинскому о моём прикомандировании? Признаться, хотелось бы. Потому что это явилось бы очередным указанием на то, что он относится к моим словам всерьёз. А так-то я и сам могу всё решить. Достаточно подойти к его превосходительству и… Тяжело договориться сунуть и принять конверт в первый раз. Дальше идёт как по накатанной. Это как с девицей, которую трудно уговорить впервые, хотя для неё близость уже давно не новость. Но как только это случилось, стеснения отступают на второй план, а в общении появляется лёгкость и вольность.

Мы с контр-адмиралом уже имели дело, к его удовольствию. Так что он меня перед дверью мариновать не станет, и выслушает с готовностью. Уж больно он домовитый. Тем более, если копеечка капает не за что-то противозаконное, а за самое что ни на есть выполнение служебных обязанностей. Причём в ключе заданном наместником, который настаивал на сбережении кораблей. Но ведь катер, это не корабль.

На броненосце мне делать нечего. Спасибо Эссену, обязанностей по службе у меня нет. Только и того, что надлежало заниматься моим личным составом и катером. Офицерам это ясное дело не нравится, но тут уж мне на их мнение плевать. Главное, что у меня руки развязаны. А там, пусть хоть обзавидуются и изойдут на желчь, без разницы.

— Господин офицер, — окликнул меня незнакомый голос, с характерным акцентом, едва я ступил на набережную.

Я обернулся и ожидаемо увидел китайца. Голос его я никогда не слышал. Во время наших бесед с господином Ваном о всегда стоял за его плечом в готовности проломить башку лаоваю*. Вот уж кого не ожидал повстречать в Порт-Артуре.

*Лаовай — у китайцев иностранец, человек из другой страны, чаще — европейской внешности.

— Только не говори, что тебя прислал господин Ван, — хмыкнул я.

— Здравствуйте, господин офицер, — подойдя ко мне, вновь поклонился он.

Даже если и знает мою фамилию, произнести её правильно у него не получится. Для китайцев это достаточно сложно, а он боится меня обидет. Видать заинструктирован господином до слёз. Не суть. Куда важнее конверт который он мне протягивал.

— И как ты тут оказался? — спросил я, принимая послание.

Вот интересно, не загребут ли меня за шпионаж? А что такого. Да, китаец передающий послание тут вовсе не редкость. Но у меня ведь столько доброжелателей, что только успевай вертеть головой в поисках подставы. Не то, чтобы они сыпались как из рога изобилия, и по сути никогда не были чем-то большим чем лёгкий укол. И тем не менее, всё когда-то происходит в первый раз.

— Приплыл на джонке, господин офицер. В этих краях много контрабандистов.

— Это точно, — соглашаясь я вскрыл конверт.

«Пятого мая в двадцать ноль-ноль начнётся большая игра. Входной взнос двадцать пять тысяч. Двенадцать серьёзных игроков. Победитель забирает банк. Не желаете присоединиться?»

Ч-чёрт! Это как нельзя вовремя! Если удастся выскочить из Артура уже сегодня, то у меня будут развязаны руки и я смогу участвовать в игре. Всё равно собирался посетить Циндао, так как появилась нужда в деньгах. Мастерская Горского пока не имела казённых заказов, и мне предстояло выкупать их продукцию.