Чтение онлайн

— Нет, легкой атлетикой, — с протяжной медлительностью произнесла Хелен. Мисс Проктер могла бы ею гордиться.

— У нас сегодня складывается отличная компания за столом, — добавила Дагмар, тоже касаясь щеки Хелен. — Ровно три пары.

Она была одета в платье, украшенное воланами и бисером, пастельно-голубого цвета. Почему блондинки так любят голубое? Этот цвет им не идет. Платье просто кричит о своем китайском происхождении и заставляет женщину выглядеть лет на шестьдесят. О, Дагмар, Дагмар!

Барон, которому до сих пор еще не довелось пообщаться с Хелен, принес ей в качестве аперитива херес и отправился с ней под руку бродить по комнате, показывая свои любимые полотна.

— Я хотел бы заполучить Делакруа или Россетти, но все их картины уже в музеях, — со вздохом заметил он.

— А мне на этом поприще посчастливилось, — сказала Хелен с легкой злорадной улыбкой. — Я позаимствовала несколько полотен из коллекции Университета Чабба, но это в основном импрессионисты. А однажды фонду Парсона придется расстаться с работами Эль Греко, Пуссена и других известных живописцев, иначе отец не построит художественную галерею.

Барон, как заметила Хелен, давно сдал и потерял былую хватку. Этот пожилой мужчина жил в каком-то своем мире, подчиняясь жене и дочери. Хелен стало его жалко. И еще она заметила, что ему становится не по себе, когда он остается наедине с Куртом. «Я должна записать это в свою тетрадь, — наметила себе Хелен. — Курт заставляет их нервничать. Он со своими мюонами и прочими частицами стал слишком чужим для них. Конечно, дело в ядерной бомбе. Европа находится на первой линии огня, и ее жители жутко боятся бомбы. Достаточно было видеть, как они надеялись, что Джон Кеннеди их спасет. Его смерть усилила их паранойю. К тому же теперь выходит, что фон Фалендорфы сами воспитали ученого-ядерщика. Брр!

Появление детей стало для Хелен шоком. Скромно одетая молодая гувернантка привела их в гостиную, словно заводных кукол. Хелен пришла в ужас, узнав, что им не позволено питаться вместе со взрослыми, — сама она ребенком многому научилась за общим столом. Дети были очень вежливыми и скованными — два мальчика поклонились и щелкнули каблуками, а девочки присели в реверансе. Поразительно! Даже пятнадцатилетний подросток, у которого ноги уже покрылись волосами, был одет в шорты и гольфы до колен. Мартин и Клаус-Мария, старшие братья, оказались темноволосыми, хотя никто из четверых детей не унаследовал черный цвет волос отца. Анна-Лиза походила на девочку, способную доставить немало хлопот своей гувернантке. Тихая Урсель, самая младшая, как уверили Хелен, в будущем — многообещающий химик-исследователь.

Из мимолетного разговора с детьми Хелен узнала, что семья придерживается римско-католической веры. Почему же она была уверена, что они — лютеране? «Потому что я так решила, а он не стал меня поправлять. Он — физик, он верит в пространство и время и сказал мне, что нет жизни после смерти, опираясь на законы физики».

Обеденный стол оказался слишком большим для шести персон, особенно когда барон занял место в одном конце, а баронесса — в другом. Между Хелен и Дагмар, сидящими по одну сторону, расстояние превышало метр. Курт и Джозеф сидели на другой стороне; Джозеф — напротив Хелен, Курт — напротив Дагмар.

— Где вы познакомились с мужем, Дагмар? — спросила Хелен, когда суп, весьма посредственный, был унесен.

— В политехническом институте в Бонне, — охотно ответила она, сочтя такой вопрос допустимым. — Мы учились на одном потоке и оба изучали химию.

— А по каким дисциплинам вы получили степень бакалавра? Гуманитарные науки или естественные?

— Я не получала. Я знала, чем хочу заняться, и не стала зря тратить время.

— Вы не считаете, что четыре года в колледже могли бы помочь определиться, чем заняться потом?

Холодные голубые глаза презрительно окинули ее всю, от золота волос до золотистого кружева ручной работы.

— Глупая трата времени. Время — самое ценное и скоротечное в нашей жизни. Пока определишься, состаришься.

«Особенно одеваясь в такие платья», — сказали глаза Хелен.

— На мой взгляд, нельзя назвать пустой тратой то, что расширяет кругозор. Посмотрите на меня — обучение в Гарварде, регулировка движения на Куинсе. Учеба в Гарварде мне помогла.

— У королевы есть транспорт [21] ? — недоуменно спросила Дагмар. — Какой?

Смех Хелен прервал разговоры, заставив всех в удивлении замереть, и она осознала, что за столом фон Фалендорфов никто не смеется. Очень плохо!

— Нет, вы неправильно меня поняли. Куинс — это район Нью-Йорка, где я в течение двух лет занималась регулировкой транспорта.

Кто-то словно нажал кнопку — движение возобновилось.

— Оригинальная работа, — с восхищением глядя на девушку, сказал Джозеф. — Я так понимаю, вы ее оставили.

— Да, чтобы обучиться на детектива в Холломене, моем родном городе.

— Какая неженская работа, — сказала баронесса. Было видно, что ей очень хочется уйти из-за стола, хотя рыбу только что принесли.

— Работа как работа, — спокойно ответила Хелен, глядя на мутно-серый глаз лежащей перед ней камбалы. — Люди присваивают профессиям определенный пол, а не должны. Расследование преступлений, в сущности, соответствует женским способностям.

— Почему? — спросил, улыбаясь, Курт.

— Потому что женщины не в меру любопытны, Курт, дорогой.

— Но это ведь не высокооплачиваемая работа, верно? — заметил барон, отделяя рыбную мякоть и с удовольствием ее съедая.

— Мне нет необходимости думать о деньгах, барон. Я имею доход в один миллион долларов в год с моего трастового фонда.

Движение вновь замерло.

— Вы неимоверно богаты! — воскликнул Джозеф.

— Но не благодаря мне и родителям, — сказала Хелен и положила вилку и нож рядом на тарелку, показывая, что сочла рыбу несъедобной. — Наше состояние было сколочено несколько поколений назад. Благодаря разумному управлению средствами мы имеем возможность правильно ими распоряжаться. Мой отец — известный преподаватель; родители привили мне и брату склонность к полезной деятельности и благотворительности. Мы работаем, чтобы поддерживать репутацию своей семьи, своего штата и своей страны.

— Разве я не говорил вам, что Хелен — чудо? — спросил Курт.

Барон перевернул свою рыбину, чтобы и дальше наслаждаться ее маслянистым вкусом.

— Мы так и не знаем, — сказал он, снимая рыбную мякоть в лимонном соусе с другой стороны, — кто похитил Курта. То, что вы вернули его невредимым и сохранили наши сбережения, достойно похвалы, Хелен. Но преступление так и не раскрыто.

— На самом деле, — ответила Хелен, подавая знак слугам, чтобы они забрали тарелку, — оно раскрыто. Я знаю, кто похитил Курта и пытался украсть ваши десять миллионов, барон.