Неприметный мистер Макхайн
Шрифт:
– Что, впервые видите, а?
– Да, - сказал робот.
"Надо попробовать иначе", - подумал Чарльз, продолжая копошиться в ящичке и стараясь делать как можно больше лишних движений, чтобы выиграть время.
– Вы живете здесь не очень давно, да? Я вас еще не видел ни разу...
– Нет, - ответил робот.
Неожиданно Чарльзу пришла блестящая мысль. Письмо! Робот ведь не мог писать! Столь отточенные движения механизма даже такому конструктору, как Баткинс, вряд ли удались бы.
– Где бы я мог тут заполнить формуляр?
– спросил Чарльз, когда некое подобие работы было закончено.
Робот открыл еще одну дверь.
Чарльз вошел в комнату и сел за стол. Из подлинной папки электрокомпании он вынул бланк и записал: "1. ремонт счетчика N... адрес, дата". Потом протянул роботу листок и карандаш:
– Здесь вы должны расписаться, вот тут, где стоит "подтверждаю"...
Он снова стал рыться в папке, украдкой кося глазами на робота. Тот не двигался. "Попал в точку", - отметил Чарльз. Но что теперь будет? Поймет ли робот, что он загнан в угол? Что ему теперь придется сбросить защитную оболочку неприметности? И что он после этого предпримет?
– Вы мистер Чарльз Гарденер, - сказал робот.
Чарльз поднял голову. Теперь все было поставлено на карту, наступил решающий момент.
– Да, - сказал он.
– Я знаком с вашей фотографией.
Чарльз молчал. Что дальше? Очевидно, робот чего-то ждал от него, в противном случае он продолжал бы говорить или делать что-нибудь. Машинам неведомо ожидание из-за размышлений или неуверенности. Может, он, Чарльз, должен ему дать какие-нибудь указания, приказать что-нибудь? Надо попробовать.
– Пожалуйста, принесите мне стакан воды!
– распорядился он.
– Скажите шифр или покиньте мою квартиру!
– ответил робот.
Шифр? Ага, это была та записка, которая лежала на столе Баткинса и которую он уже почти забыл. И которой у него сейчас с собой не было, потому что он оставил ее в пиджаке! Что там было? Буквы. Какие?
Взгляд ученого скользил по столу. Вот впереди вверх ногами лежит заполненный формуляр, и на нем стоят буквы - буквы той записки: "ENIHCM". Фамилия робота, которую он сам написал на формуляре, только прочитанная наоборот из-за того, что он дал ему бланк подписать - вот пароль! Чарльз прочитал каждую букву в отдельности:
– E-N-I-H-C-M...
– Жду ваших приказаний!
– сказал робот.
"Фу, ты! Слава богу!
– подумал Чарльз.
– Возможно, Баткинс специально запрограммировал робота, очевидно, на всякий случай или по предчувствию, чтобы он был также послушен и мне!.. А может, он предполагал однажды продемонстрировать свое произведение на полном ходу? Я никогда не узнаю этого!"
Чарльз снова обратился к роботу.
– Принесите стакан воды!
– повторил он.
Робот беззвучно удалился на кухню и принес оттуда то, что требовалось.
"Итак, он в моем распоряжении!
– обрадовался Чарльз.
– А что я с ним должен делать? Для начала, видимо, мне надо изучить его или, точнее, запас знаний, который вложил в него старина Баткинс". После долгих расспросов Чарльз установил: из того, что в целом понимается как общее образование, у робота почти ничего не было, а в доме Баткинса ему были известны далеко не все помещения. Чарльзу пришла спасительная мысль. Всего несколько минут потребовалось ему, чтобы продумать этот план с точностью научного эксперимента.
Затем он дал роботу точные инструкции, стараясь все время правильно учитывать его знание и незнание, а это было для него пока еще уравнением со многими неизвестными.
– Это он, - доложил Чарльз, сидя снова в машине и рассказывая о шутке, которую сыграл Баткинс со словом "машина".
– Это очень остроумно, - высказался капитан, - но что вам удалось вытянуть из него?
– Немногое, - вздохнул Чарльз.
– Но зато я сделал кое-какие наблюдения. Кажется, во время перестрелки в отеле ему задело левую руку. Во всяком случае, он избегает ею действовать. Я старался "работать" как можно дольше, обстоятельнее, но под конец он стал подгонять меня и сказал, что еще сегодня должен зайти в ремонтную мастерскую. Понимаете что-нибудь?
– Это значит, он собирается пойти в "крепость" Баткинса, - задумчиво проговорил капитан.
– Но минутку, если в него действительно попали, как он мог потом вести машину?
– Я тоже не знаю, - сознался Чарльз, - хотя не забывайте, что он не из крови и мяса. Частично поврежденная машина иной раз может продолжать работу, пока совсем не сломается.
– Может, ему просто надо зарядиться энергией?
– предположил репортер.
– Тоже вероятно, - согласился Чарльз, - во всяком случае, мы можем там схватить его в тот момент, когда он будет частично отключен.
– Прекрасно, - капитан был удовлетворен.
– Но как мы проникнем к нему?
Чарльз мог бы ответить на это, но ему не хотелось, чтобы другие подумали, что у него на все есть готовое решение. Поэтому он сказал:
– Да, это проблема.
Он правильно поступил, потому что сержанту пришло на ум то, о чем давно уже думал сам Чарльз, составляя свой план.
– Понаблюдать за ним!
– воскликнул Пинкертон.
– Заметить, какие кнопки он нажимает. А еще лучше - сфотографировать!
– У вас, - повернулся капитан к репортеру, - наверняка есть камера, которая тотчас же проявляет снимки!..
– Да, но ею нельзя быстро снимать кадр за кадром. Лучше понаблюдать из двух-трех точек с биноклями, а потом сравнить результаты!
Теперь, когда все с таким пылом стремились принять участие а завершении охоты, Чарльз Гарденер решил, что пора немного остудить горячие головы.
– Все-таки я еще раз хотел бы предупредить вас об одной вещи, - сказал он.
– Если он преждевременно обнаружит нас, может возникнуть опасность самоуничтожения. Нет, я ничего не узнал о нем в этом плане, но, повторяю, просто не могу поверить, что старый чудак не застраховал его таким манером.
У капитана вытянулось лицо. Он спросил:
– Можно ли в "крепости" двигаться относительно бесшумно?
Чарльз и репортер утвердительно кивнули.
– Тогда мы должны использовать этот шанс, - решил капитан.
– Все зависит от точно рассчитанного по времени плана, который мы разработаем по дороге. Нужно только, чтобы мы узнали о моменте его выхода отсюда и вообще периодически получали сообщения в пути о развитии событий поэтапно.
Короткий разговор с полицейским управлением снова привел все в движение. После этого они поехали к "крепости".