Непримкнувший
Шрифт:
Чжоу Эньлай формулирует целостную программу борьбы за мир:
— Мы твердо верим в то, что страны с различным общественным строем могут мирно сосуществовать, а все спорные международные вопросы могут быть разрешены путем мирных переговоров… Мы хотим жить в мире со всеми государствами мира. Мы, конечно, также желаем жить в мире с США…
Как видно, в те годы советские и китайские коммунисты, как и коммунисты других стран, говорили на одном языке. Через несколько лет положения о возможности мирного сосуществования государств с различным строем объявлены были китайскими лидерами ревизионизмом, тяжким отступничеством от революционного марксизма-ленинизма.
Дальше в ходе торжественного заседания следовала речь Хрущева. По размерам она в 4 раза превысила доклад Чжоу Эньлая. По заготовленному ему тексту Хрущев говорил пространно о старой колониальной Азии и о том, как совершилась китайская революция, и о задачах китайских коммунистов в области индустриализации страны и социалистического преобразования деревни, и о тысячелетней китайской культуре, и о новой китайской Конституции, и о Чан Кайши. Он многократно курил фимиам Мао Цзэдуну и цитировал Сталина.
Это была первая международная речь Хрущева за рубежом. Всё, что ему написали в речи его помощники и консультанты, было элементарным, пересказывало общеизвестные вещи. Но для Хрущева всё это, конечно, было новым, неизвестным. И именно поэтому Хрущев требовал всегда от составителей его речей, чтобы обо всем было рассказано капитально, «с самого начала», «от печки», или, как в шутку говорили среди журналистов, «от ледникового периода до солнца сталинской конституции». Имея такой текст, Хрущев упивался своим красноречием, правда, частенько спотыкался на длинных словах, китайских именах и географических наименованиях.
Время от времени он бросал текст и начинал импровизировать, с прибаутками, хохмами, совершенно неожиданными характеристиками и предложениями.
Эта речь в Пекине положила начало безудержному потоку речей Хрущева в различных странах: многословных, часто залихватских, с угрозами «сокрушить гидру мирового империализма» или, наоборот, панибратских, с предложением, скажем, президенту США Эйзенхауэру: «давайте плюнем на все разногласия, забирайте внуков и приезжайте к нам на отдых, будьте уверены — встретим мы вас по-русски».
Правда, в Китае в ту пору многословные речи Хрущева воспринимались благосклонно. Это был, как и у нас в свое время, «митинговый период революции». Митинги и собрания проводились часто. Речей, в том числе длинных, произносилось много. Зная это, на многие собрания китайцы приходили с едой, завязанной в платочки, и по ходу их подкрепляли свои силы. Поэтому стоически переносились и длиннющие речи Хрущева, тем более что всё советское, московское воспринималось тогда с величайшим энтузиазмом и благодарностью.
Торжественное собрание закончилось показом образцов великолепного китайского театрального искусства. Основу его составляет традиционное китайское искусство, уходящее своими корнями в глубь веков и тысячелетий — судя по письменным источникам, к VII веку до нашей эры. Но нам, кроме традиционных спектаклей, показывали и нечто новое — представления, в которых в традиционную канву вплетались сцены, песни, сюжеты Революционного содержания: отрывки из китайской оперы, повествующей о восстании крестьян против иноземных агрессоров, и другие.
Современное театральное представление в Китае (и драма и опера) включает в себя декламацию, танец, пение, пластическую акробатику, пантомиму, манипуляции с различными бутафорскими предметами, игру на музыкальных инструментах, в том числе ударных, и другие. В сценическом оформлении и в актерской игре широко используется условность, в том числе символическое придание в костюмах и гриме каждому цвету определенного гражданского качества, черт морали: красный цвет — символ смелости, белый цвет — символ злодейства и вероломства и т.д.
Моя попытка поделиться здесь впечатлениями о современном китайском театральном искусстве и описать некоторые его черты неизбежно будет крайне несовершенной. Ведь само понятие «современное китайское искусство»— абстракция. На протяжении многих исторических эпох в разных городах и провинциях огромной страны рождались и развивались различные формы песенно-танцевальных представлений, акробатического, балаганного, театрального искусства. Какие-то особенности затем распространялись на другие направления, сращивались с ними, порождая новые театральные течения и школы.
1 октября на площади Тяньаньмэнь состоялся военный парад и массовая демонстрация трудящихся. Голубой воздушный океан безоблачен. Всё залито солнцем. Гордо высится государственный герб республики. А рядом — портрет Мао Цзэдуна. Войска построены. На трибунах, как и у нас на Красной площади, члены ЦК, депутаты, делегации из социалистических стран, передовые люди общества.
Торжества открыл мэр Пекина Пэн Чжэнь, который в последующем одним из первых был объявлен представителем «черной банды ревизионистов». Министр обороны Пэн class=SpellE>Дэхуай оглашает праздничный приказ, который, как и у нас во времена Сталина, заканчивался культовыми лозунгами: «Да здравствует великий вождь китайского народа Председатель Мао Цзэдун!»
Мы, советская делегация, Б. Берут, Ким Ир Сен, Г. Апостол и другие представители социалистических стран, находимся на главной трибуне вместе с Мао и его соратниками. Проходят военные академии и училища. Стрелковые, морские, кавалерийские части и мотопехота. Авиадесантники. Артиллеристы и зенитчики. Танки. Народ на площади горячо приветствует свою любимую армию.
Прохождение войск показывает, что в народном Китае уже видны контуры современной армии. Правда, нам рассказывали специалисты, что там ещё не изжиты нравы партизанщины и мелкобуржуазные представления. Нет воинских званий и знаков различия. Нет денежной оплаты, а практикуются натуральные формы обеспечения в зависимости от величины семьи военнослужащего. В звании до командира батальона жениться не разрешается. Приказы и действия командира контролируются партийной ячейкой. И т.д. Но, думал я, это все детские болезни левизны. Они пройдут.
В воздухе появились армады бомбардировщиков и реактивных истребителей. Любуясь ими, я думал: китайцам не придется проходить все мучительные этапы индустриализации. Мы даем и будем давать им технически первоклассные станки и целые поточные линии, строить в Китае самые современные заводы, снабжать передовой технологией, готовить в наших училищах инженеров и техников.
То же и с армией. Им не придется изобретать все типы вооружений — марка за маркой. Это потребовало бы многих пятилеток. Мы сразу даем им реактивные самолеты, реактивную артиллерию, совершеннейшие танки, зенитные системы, боевые корабли. Это будет постоянно умножать экономическое и военное могущество и Советского Союза, и Китая. Какой же подвиг совершил китайский народ и этот великий китаец с огромным лбом, стоящий в нескольких шагах от меня, повернув на социалистический путь развития! Союз двух таких титанов, как СССР и Китай, меняет судьбы всего человечества…