Чтение онлайн

— Где конкретно это было? Место можешь по­казать?

— Не могу.

— Ну хоть в общих чертах?

— Кафе называется «Три ступеньки»... или не «Три ступеньки»?.. в общем, это неподалеку от стан­ции метро «Ломоносовская»... Там, короче, найдете...

Я приезжаю на «Ломоносовскую». Выхожу из ме­тро, оглядываюсь: где искать это кафе? Ни по ка­ким базам и справочникам оно не числится. Куда идти — непонятно. Я стал спрашивать прохожих:

— Не подскажете, где здесь кафе «Три ступеньки»?

Никто не знает. Сперва я просто обошел станцию по кругу. Потом взял радиус побольше. Иду и у людей через одного спрашиваю:

— Вы не знаете, где здесь кафе «Три ступеньки»? Люди пожимают плечами:

— Хрен его знает. Нет тут такого кафе. Наконец один парень вспомнил:

— Это вроде на улице Седова. «Три ступеньки»?

Ну да! На Седова! Идите вон туда, а там спросите:

Я иду на улицу Седова. Снова у всех спрашиваю. А потом смотрю: действительно три ступенечки, а над ними вывеска: «Кафе». Захожу — и понимаю, по­чему прохожие не могли это заведение вспомнить. По­мещение метров пять в длину. В углу — два игровых автомата, а с другой стороны еще и продовольствен­ный магазинчик.

Спрашиваю у продавцов:

— Это кафе «Три ступеньки»?

— Сейчас уже нет: название сменилось. Но рань­ше мы назывались именно так.

— Упф! Здорово! А вот такой-то здесь работает?

— Да вы что! Он давно на родину в Азербайд­жан уехал.

– Да?

— Конечно! У нас у всех есть регистрация. Не­легальных мигрантов на работу мы не принимаем.

— Тогда мне нужен ваш хозяин.

Мне дают его телефон. Я звоню. Там снимают трубку и с диким акцентом говорят: «Алё». Я объяс­няю, что приехал из милиции и нужно срочно встре­титься.

— Какие проблемы? С участковым у нас все в по­рядке.

— Я не участковый. Я из отдела по борьбе с экс­тремизмом. Приезжай.

— Сейчас не могу, поверишь?

— Тебе по буквам повторить, где я работаю? Если не приедешь прямо сейчас, к тебе приеду я. И тебе не понравится.

— Мне квартиру ремонтируют. Прямо сейчас должны прийти, дверь новую поставить.

Я понемногу начал злиться:

— Не вынуждай меня звонить в СОБР и к ебеням

выносить твою новую дверь, хорошо? Просто при­езжай. Мне действительно нужно с тобой пого­ворить.

В конце концов он приехал. Машина «лексус», улыб­ка в золотых зубах. Ясно, что местный авторитет, хоть и очень маленький.

— Что случилось? У меня все в порядке. С участ­ковым дружим.

— Мне пофиг, с кем ты дружишь. Я не с проверкой к тебе приехал. У тебя вот эти люди работали?

— Работали. Год назад уволились.

— Что же делать? Мне нужен терпила. Ты уж, будь добреньким, отыщи мне пострадавшего, ладно?

Когда он наконец сообразил, чего от него хо­тят, то в общем сделал все, что мог. Долго качал головой и говорил, что скинхеды — это плохо. Что его братья очень от них страдают. Хотя было яс­но, что сам-то он, со своим «лексусом», ни от кого не страдает.

2

У милиционеров появился первый эпизод, в ко­тором был потерпевший. Не ахти что, но для начала годилось. В крайнем случае в суд можно было идти и с этим.

Рассказывает оперативник 18-го («экстре­мистского») отдела УБОП:

Но первоочередной задачей тогда, конечно, было найти труп. Мы приезжаем в подразделение, на территории которого совершено преступление. Те говорят: концерт был, а трупа не было.

— Как это не было? Нам подсвечивают, что у вас

тут черного завалили, а вы говорите: «Не было»!

Материалы по тому вечеру искали долго. В конце концов нашли телефонограмму. Правда, там говори­лось совсем не об убийстве, но в целом случай был очень похож. Трупа действительно не было — пост­радавшего выписали из больницы уже через день.

Ну хорошо — нет трупа, давайте зацепимся хо­тя бы за избиение. Продолжаю искать материалы, но материалов по избиению тоже нет. Есть исходя­щий номер: после проверки материалы направлены в соседнее территориальное подразделение.

Еду к соседям. Снова роюсь в бумагах. А там, как выясняется, уже другим исходящим номером, мате­риалы направлены обратно.

— Черт возьми! — думаю я. — Да что ж это

у них тут творится-то, а? Само преступление было совершенона пограничной территории — ровно по­середине между двумя территориальными отделе­ниями милиции.

Вешать на себя глухарь ни тем, ни другим не хотелось. Поэтому дело футболили, сколь­ко могли.

Пострадавшего вызывают в отдел, привозят на место и спрашивают:

— Тебя где били? Здесь?

— Ну, не знаю... Если вам надо, то давайте на­пишем, что здесь.

Они оформляют материал, отправляют сосе­дям, а тем это тоже на хер не нужно. Они опять дергают этого черного:

— Ты чего, блин, понаписал? Вспоминай давай — били-то тебя скорее всего вот здесь, да?