Чтение онлайн

На один головокружительный миг Пэйтон подумала, что он собирается присоединиться к ней. Но он сразу же убил эту надежду, пробудив ожидания иного рода, начав суетиться вокруг нее, уверяя, что она замерзнет, и, настаивая, чтобы она подложила подушку под голову, так как палуба была очень твердая.

И все же Пэйтон была тронута так, словно он действительно присоединился к ней, потому что он принес ей свое одеяло и свою подушку. Они пахли им, особенным запахом Дрейка: соленым воздухом, свежими рубашками и чистым мужчиной, тем запахом, к которому она привыкла за годы их совместных путешествий. Она лежала на палубе, завернувшись в одеяло, положив голову на подушку, и восхищалась его жертвой – ведь отдав свою постель, он остался спать в кубрике на жестком матраце безо всяких удобств.

Конечно, на следующий день братья указали ей, что он был слишком пьян, чтобы заметить отсутствие постельных принадлежностей. Они все перепили той ночью, а Дрейк сильнее всех, и если в момент какой-то нездоровой сентиментальности он отдал ей одеяло и подушку, то это было только потому, что он был слишком пьян, чтобы сознавать, что делает. Дрейк благородно отвергал эти утверждения, но Пэйтон было все равно: даже если он был пьян, он все равно подумал о ней. Это здорово, когда Коннор Дрейк думает о тебе, будь он трезвый или пьяный.

Были, конечно, и другие примеры превосходства Дрейка над мужчинами, окружающими Пэйтон. Тот случай в Гаване, когда они попали в заварушку, и пират схватил Пэйтон за талию, собираясь сбросить ее в залив. Дрейк выстрелил ему прямо в глаз с такой свирепостью, словно спасал любимую, как Пэйтон всегда нравилось думать.

Она вспомнила еще один вечер, когда Дрейк, страдая от пагубной страсти к туземной девушке, которая оказалась замужней дамой – и, несмотря на то, что у ее мужа было еще несколько жен, этот брак был законным – пьяно плакался, что он никогда не сможет найти себе жену. И тогда Пэйтон самоотверженно предложила на эту роль себя, если, конечно, к тому времени, когда она достигнет брачного возраста, он все еще не будет женат. Несмотря на ржание братьев при предположении о том, что Пэйтон может выйти за кого-нибудь замуж – и их разглагольствований, какая из Пэйтон выйдет жена и мать – Дрейк весьма галантно поцеловал ее руку и сказал, что он собирается серьезно рассмотреть ее предложение.

По подсчетам Пэйтон это произошло четыре года назад. И вот она достигла брачного возраста, но никакого предложения не будет.

Потому что он нашел более привлекательную невесту.

Глядя через стол на мисс Уитби, Пэйтон не могла не признать, что Бекки Уитби стала бы завидной женой для любого мужчины, неважно есть у нее деньги или нет. Она была именно такой, какой должна быть женщина – мягкой, нежной и милой. Мисс Уитби никогда не сквернословила, не находила вшей в своих волосах, не имела веснушек на носу. Мисс Уитби никогда не хулиганила, не тыкала официанта палочками для еды и не заявляла чьей-либо бабушке, что ненавидит будущую супругу ее внука. Мисс Уитби, а Пэйтон была в этом совершенно уверена, не смогла бы даже зарядить дерринджер [12] , не говоря о том, чтобы выстрелить из него.

Мисс Уитби была совершенством.

Вот почему Пэйтон сняла шелковую ленту с меню и, не развязывая бантика, надела ее на руку. Таким образом, она решила носить при себе постоянное напоминание о том, что желаемое для нее недостижимо. Капитан Коннор Дрейк никогда не рассматривал ее иначе, как маленькую сестренку трех своих лучших друзей. Он никогда не думал в ней как о женщине, более того, вообще не видел в ней существо женского пола. Он женится на Бекки Уитби, и ничего с этим не поделаешь.

И чем скорее она осознает это своей глупой головой, тем лучше.

Ленточка помогала. Она смотрела на нее всякий раз, когда ее братья поднимались и произносили в честь счастливой пары тосты, которые, по мере того, как вечер продолжался, становились все фривольнее. Она смотрела на нее каждый раз, когда мисс Уитби хихикала и прятала лицо за веером. Пэйтон посмотрела на ленточку, когда рука Дрейка, потянувшегося за бокалом, соприкоснулась с рукой мисс Уитби, которая также потянулась к своему бокалу, и Дрейк, выглядевший, как человек с каждым часом все более приближающийся к своей казни, а не к счастливейшему дню в своей жизни, пробормотал: «Прошу прощения».

Она смотрела на ленту так часто, что, наконец, Хадсон заметил это и сказал:

– Боже мой, Пэйтон, ты что, настолько любишь побрякушки, что начала носить безделушки с праздничного стола?

К счастью, его никто не услышал. Вечер был в самом разгаре, все были в приподнятом настроении и говорили одновременно, перебивая друг друга. Пэйтон, со своим многолетним опытом, могла легко выделить в этом шуме голос Дрейка, который разговаривал со своей невестой и бабушкой. Пэйтон полагала, что теперь, когда обе женщины, играющие важную роль в жизни Дрейка, встретились, они постараются лучше узнать друг друга. Леди Биссон, вероятно, поведает о каком-нибудь интересном событии из детства ее внука, а мисс Уитби расскажет такой же интересный случай из своей жизни. Таким образом, как видела Пэйтон, происходило знакомство брата с семьей его невесты.

Но в данном случае ничего подобного не произошло. Леди Биссон упорно молчала, время от времени открывая рот лишь для того, чтобы сунуть туда ложку с супом. А мисс Уитби просто сидела, внимая каждому слову Дрейка.

И что же Дрейк говорил им в эту ночь перед самым важным – по крайней мере, как оно должно было бы быть – событием в его жизни? Вовсе не о своих планах на будущее. Он также не рассказывал бабушке, как они с невестой повстречались (не подозревая, что Пэйтон, хотя и нечаянно, все уже выболтала). Нет. Он рассказывал им обеим о своем последнем рейсе к Сандвичевым [13] островам. Пэйтон не верила своим ушам, а он все говорил и говорил о тамошних туземцах, словно это была самая интересная тема для разговора. И голос его был странным – такой, какого Пэйтон никогда не слышала, полностью лишенный той индивидуальности, присущей только Дрейку, благодаря которой она могла отследить его в любом месте на корабле, каким бы большим тот ни был.

Пэйтон кое-что знала об уроженцах Сандвичевых островов, и по ее мнению, хотя туземцы и их обычаи были весьма интересны, сейчас у этих троих имелось множество других, более важных тем для обсуждения. Например, собирается ли жених оставить свою морскую карьеру теперь, когда он получил баронетсво, и почему он женится на женщине, о которой он знает только то, что у нее хорошенькое лицо и замечательно упругая грудь.

Слушая, как Дрейк распространяется о том, что он называл очаровательными ритуалами туземцев, Пэйтон настолько рассердилась, что прервала его едким советом рассказать своей бабушке об еще одном очаровательном обычае жителей Сандвичевых островов, согласно которому любую женщину, уличенную в безнравственном поступке, заключали в тюрьму, а по ночам принуждали обслуживать местных офицеров. Разве это не очаровательно?

Это замечание заставило Дрейка умолкнуть. К сожалению, оно также заставило замолчать всех в пределах слышимости. Пэйтон, которая в действительности только хотела, чтобы Дрейк перестал разговаривать таким чужим, отстраненно-вежливым тоном, несколько раз моргнула. Дрейк застыл, не донеся до рта вилку с лобстером. Леди Биссон наклонилась вперед, чтобы взглянуть на Пэйтон из-за Хадсона, уставившись на нее через лорнет, словно она была интересным научным объектом. Джорджиана прикрыла лицо руками, а Росс, Рэли и Хадсон пытались смотреть куда угодно, но только не на Пэйтон. Только ее отец и одиозная мисс Уитби выглядели вполне довольными: сэр Генри – потому что всегда гордился свой маленькой девочкой, независимо от того, чтобы она не брякнула, а мисс Уитби – оттого что Пэйтон опять показала себя совершенной дурочкой.

Но Пэйтон не собиралась отступать. Промокнув уголок рта салфеткой, она чопорно заявила:

– Но это правда, – и послала укоризненный взгляд Дрейку. – Ты не должен заставлять людей думать, что там одни голые груди и водопады.

Тишина, последовавшая за этим высказыванием, вероятно, длилась одну секунду, но Пэйтон это время показалось десятилетием. Наконец, Хадсон не выдержал и ужасающе громко захохотал, к нему тут же присоединился Рэли. И вскоре все – за исключением, как заметила Пэйтон, леди Биссон и мисс Уитби – смеялись.