Чтение онлайн

– А ты скажешь им, чтобы они передали «Константу» мне? – вежливо поинтересовалась Пэйтон.

Ей показалось, Дрейк улыбнулся.

– Нет, это ты уж как-нибудь сама, Пэйтон.

У нее рот открылся от удивления, Пэйтон не могла поверить собственным ушам.

– Почему?– настойчиво вопросила она. – Если ты готов отказаться от корабля, почему ты не хочешь сказать им, чтобы они отдали его мне?

– Потому что так получилось, что я согласен с ними. Не годится тебе командовать парусником.

Боль оказалась намного сильнее той, что причинили его пальцы, ухватившие ее за горло.

– Что ты такое говоришь, Дрейк? Ты же знаешь, я могла бы…

– У меня нет ни малейших сомнений, что ты могла бы. В чем я сомневаюсь, и, следует добавить, очень сильно, так это в том, что какая-нибудь команда когда-либо предоставит тебе такую возможность. Пэйтон, ты молодая девушка…

– Ради Бога, мне почти девятнадцать!

Его голос был тверд и в то же время преисполнен изумления.

– Вот и я о том же. Неужели ты веришь, что мужчины – я имею в виду таких мужчин, как твои братья, Пэйтон, или, как я – станут подчиняться приказам девятнадцатилетней девушки?

– Если именно она платит им жалованье, то ответ – да.

– Знаешь, Пэйтон, – Дрейк покачал головой и негромко засмеялся, – так тихо подкравшись, ты напугала меня до смерти. Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Пэйтон не могла поверить, что он смеется.

– Не пытайся сменить тему, – огрызнулась она. – Может, для тебя, Дрейк, все это просто шутка, но что касается меня – это моя жизнь. Если я не получу собственного корабля, мне придется выйти замуж за герцога.

После этих слов смех сразу же прекратился.

– За какого герцога? – настойчиво спросил Дрейк.

Озадаченная его внезапной горячностью, Пэйтон несколько раз моргнула.

– Ни за какого конкретно. Пока неизвестно. Просто Джорджиана говорит, что мне следует вступить в брак с герцогом или каким-нибудь виконтом. Она говорит, что я не могу выйти замуж за Мэтью Хэйфорда…

– Ты хочешь выйти замуж за Мэтью Хэйфорда?

Вот опять, он слишком спешит. Господи, да что с ним такое? Дрейк определенно поглупел с тех пор, как она последний раз с ним разговаривала.

– Нет, – терпеливо объяснила Пэйтон, – конечно, нет. Я просто говорю, что даже если бы хотела, то все равно не могу. Я ничего не могу решать в своей собственной жизни. Но послушай, Дрейк, у меня есть предложение, – возникший замысел был намного лучше прежнего – побить его. Совсем недавно невестка сумела довести до Пэйтон новую, и в чем-то неожиданную мысль о том, что женщине намного проще добиться своего лаской и лестью, а не кулаками. Пэйтон подумала проверить это предположение на практике. – Вместо того чтобы возвращать «Константу» моим братьям, – мягко посоветовала она, – ты мог бы просто передать ее мне.

Теперь Дрейк в свою очередь покачал головой.

– Пэйтон, я уже говорил тебе, что согласен с твоими братьями…

– О! – она резко отвернулась, разочарование причинило ей почти физическую боль. Джорджиана была неправа. Все-таки придется побить его, когда представится возможность.

Низкий голос Дрейка пробился сквозь ее мысли:

– Пэйтон, это на тебе ночная рубашка?

Она бросила через плечо рассерженный взгляд.

– Да. И что?

– И ты спустилась по лестнице прямо в этом наряде?

– Думаешь, я совсем тупая? Я вообще не спускалась по лестнице. Разумеется, я вылезла через окно.

Дрейк опустился на край фонтана с несвойственной ему тяжестью.

– Пэйтон, – сказал он, удивив ее бесконечной усталостью в голосе, – ты когда-нибудь убьешься.

Она вдруг почувствовала, что тоже немного устала. Тяжело постоянно вести борьбу. ее это несколько утомило. Пэйтон присоединилась к Дрейку, усевшись на край фонтана, и сквозь тонкий батист своего одеяния ощутила ягодицами гладкий прохладный и немного влажный мрамор.

– Вряд ли, – сказала она, отвечая на его предыдущее высказывание, – я очень хорошо лазаю. Неужели ты не помнишь все те кокосы, которые мне удалось сбросить, когда мы потерпели кораблекрушение у Инагуа [16] ?

При свете луны Пэйтон увидела, что он кивнул.

– Действительно, – безучастно согласился Дрейк. – Как я мог забыть?

Пэйтон украдкой взглянула на него. Это был не тот Дрейк, которого она знала. Он почему-то казался старше. Он и был старше – на десять лет старше ее – но никогда не выглядел старым… по крайней мере, настолько старым. И хотя Дрейк обычно не шутил и не смеялся так шумно и неудержимо, как братья Пэйтон, однако никогда раньше он не казался ей печальным. Как сейчас.

А с чего ему печалиться? Не с чего. Это ее жизнь перевернута вверх дном.

– Да, – подтвердила Пэйтон. Она заметила, что одна из его рук – левая – лежит на мраморе между ними. Большая рука – ее собственная легко могла бы скрыться в ней, – с кожей огрубевшей и загоревшей за годы натягивания такелажа. По оценке Пэйтон, примерно восемь дюймов мрамора отделяли ее от этой руки. Восемь дюймов мрамора и противная мисс Уитби, конечно. Пэйтон очертила круг на воде, покрывавшей эти восемь дюймов.

– Что случилось, Пэйтон? – голос звучал нежно. Когда она в изумлении подняла глаза, Дрейк улыбался. – Я знаю тебя. Ведь дело не только в этом?

Вопрос застал ее врасплох. Конечно, он мог спросить. Конечно, он должен был поинтересоваться. На борту корабля этот вопрос не возник бы. Пэйтон часто помогала Дрейку скоротать ночные часы на вахте, однако он никогда не спрашивал ее, существует ли что-то, чего она хочет. Но сейчас они не в море. Они в Англии. В скучной благовоспитанной Англии, где молодые леди не засиживаются с джентльменами после полуночи. И вообще, в любое время суток не сидят вместе с ними без сопровождения. Во всяком случае, по мнению Джорджианы.

Ну, и что же она хочет от него? Она попросила «Константу». Он отказал. Так почему она не уходит в дом? Чертовски неуютно сидеть здесь, у фонтана. Уже за полночь, а она одета всего лишь в ночную рубашку, и мелкие брызги фонтана намочили ей спину.

– Ты замерзла, – вдруг сказал Дрейк.

С этим не поспоришь. И прежде чем Пэйтон смогла возразить, он снял с себя фрак и обернул им ее плечи.

– Вот, – произнес он. – О чем ты думала, выходя сюда в таком виде? Не прихватив даже шаль. Ту, шелковую, что я купил тебе в Кантоне. Почему ты ее не носишь? Потеряла? Ты не успокоишься, пока не растеряешь все, что у тебя есть. Иногда я подозреваю, что в тебе течет кровь бедуинов.