Чтение онлайн

Я делаю вдох, желая, чтобы адреналин начал действовать. Двигатель самолета запускается в то же время, когда мое сердце бешено колотится, когда мы начинаем подъем по взлетно-посадочной полосе. Я прикусываю губу, когда каждая часть моего тела начинает реагировать, и ко мне подкрадывается тошнота.

Самолет находится в воздухе, прохладный ветерок приветствует нас. Чем выше мы поднимаемся и чем дальше от земли мы находимся, тем больше улыбка расплывается по моему лицу, сменяясь мгновенным страхом. Я не помню, сколько времени прошло, прежде чем мы набрали нужную высоту, и все это время любуюсь красотой, открывающейся сверху. Инструктор хлопает меня по плечу, предупреждая, что сейчас мы прыгнем и начнем парить. Я показываю ему большой палец вверх, и через несколько секунд самолет отрывается от земли, и мы оказываемся на свободе, паря как птицы.

Все мое тело становится легким, как перышко, и на меня наваливается состояние спокойствия, пока я любуюсь пейзажем. Это новое ощущение — ровное сердцебиение — сменяется адреналином, который всего несколько минут назад бурлил в моих венах.

Живя в этом моменте, я понимаю, как моя жизнь превратилась в работу, как самые маленькие удовольствия никогда не были приоритетом. Я отключился от реальной жизни и кормил себя оправданиями, почему деньги и власть являются причиной моего существования.

И вот теперь, когда я решился на что-то другое, я открыл глаза на нечто большее.

Амелия открыла часть меня, которая до сих пор дремала.

Я не помню, как долго мы парили, но когда наши ноги наконец коснулись земли, меня охватил новый прилив сил. В горле пересохло, дыхание стало неровным, и я уперся руками в колени, пытаясь успокоить сердце. Неподалеку от нас приземлилась Амелия, и выражение ее лица как нельзя лучше говорит об этом.

Она выглядит прекрасно, ухмыляется от уха до уха, с губ срывается заразительный смех. Цвет ее щек пунцовый, что подчеркивает зеленые глаза, когда наши взгляды встречаются. Я не могу не улыбнуться в ответ, пока инструктор помогает мне снять ремни.

Когда мы оба освободились, Амелия подбежала ко мне, запыхавшаяся и совершенно возбужденная.

— Как ты себя чувствуешь?

— Потрясающе, — признаю я, делая вдох и тихонько смеясь вслед за ней. — Я не чувствовал себя так хорошо с тех пор, как... Я даже не могу вспомнить.

— Я тоже, — она улыбается, снова надевая кепку. — Я забыла, как это — просто действовать и не думать.

— Беру свои слова обратно. Может, ты не такая уж и жалкая.

— Ты голоден? — она легонько бьет меня по руке.

— Голоден.

— Неподалеку отсюда есть место, которое считается лучшей бургерной в Джерси.

— Веди, смельчак.

***

Мои глаза загораются любопытством, когда официантка подает еду и ставит ее на стол — гамбургеры, картофель фри, хот-доги, соленые огурцы и две газировки.

— Ты ешь за двоих? — спрашиваю я, наблюдая, как Амелия накладывает себе в тарелку.

— Забавная шутка, которую, я уверена, ты никогда не повторишь в присутствии моего отца, — говорит она с полным ртом картошки фри. — Пищевая кома неминуема.

Это немного освежает — наблюдать, как женщина расслабляется в моем присутствии, а не суетится вокруг какой-то причудливой диеты, которую она пробует, чтобы похудеть. Я рано научился никогда не комментировать вес женщины, потому что даже комплимент может быть неправильно истолкован как что-то другое. Однако у Амелии потрясающее тело с изгибами во всех «правильных местах», не то чтобы я вообще должен был об этом думать.

Она поднимает глаза, останавливаясь на середине укуса: — Почему ты так на меня смотришь? У меня что, майонез на лице?

— Ты такой параноик, — я прячу улыбку за гамбургером в руках.

— Ну, я тебя больше не знаю. Ты практически незнакомец.

— Не надо так драматизировать, — сжав губы, я закатываю глаза.

Она вытирает руки салфеткой и делает глоток колы, после чего опирается локтями на край стола.

— Это правда. Все, что я знаю, это то, что ты работаешь в какой-то компании, которая создает приложения. Ты холост, предположительно, и любишь дурачиться со своими помощницами.

Я качаю головой и раздраженно хмыкаю: — Моя мама или твоя мама очень исказила реальность. Да, я владею компанией, которая создает приложения, помимо всего прочего. Да, я не женат. Нет, я не люблю возиться со своими помощницами. Я люблю возиться с женщинами, которые кажутся мне привлекательными, несмотря на выбранную ими профессию.

— О, ну, это гораздо лучше, — тянет она, избегая моего взгляда. — Итак, у тебя когда-нибудь была девушка?

— Этот термин такой малолетний, — говорю я ей.

— Как и вытаскивание лука из твоего бургера, — отвечает она, глядя на меня. — И соленые огурцы.

— Они отвратительны.

— Ты уходишь от ответа на мой вопрос.

— Я не избегаю твоего вопросам — сдерживаю вздох, — У меня были отношения, и они не сложились. Конец истории.

Взгляд Амелии задерживается на мне, и мне становится не по себе, поскольку молчание дает ей время подумать, о чем бы еще меня спросить. Уверена, что мне не захочется отвечать.

— Мне кажется, ты все еще влюблен в нее.

— Да ладно, ты просто смешна.

— Правда? Или я настолько права, что ты боишься, что я раскрыла какой-то тайный секрет, который ты пытался сохранить, потому что твое сердце так разбито?

Сузив глаза, я складываю руки на груди.

— Ты все такая же агрессивная, какой я тебя помню. Мое сердце не разбито. На самом деле, я покончил с этим. Удовлетворена?

— Не совсем, — возражает она, все еще наблюдая за мной с любопытством. — Теперь это открывает целый другой разговор о твоем страхе перед обязательствами.

— Ради всего святого, ты действительно все еще заноза в моей заднице, — соглашаюсь я, морщась. — А что насчет тебя? Ты же любишь отношения, а теперь ты одинока.

— Да, я такая, — пробормотала она, избегая моего взгляда. — Это ведь колледж, верно? Идеальное время, чтобы быть одинокой.

Я мысленно соглашаюсь с тем, что никто не должен быть привязан к колледжу. Мысль о том, что она не замужем и прыгает в разные постели, открывает во мне еще одну сторону, которую я должен контролировать, иначе ничем хорошим это не закончится.

— Просто сосредоточься на учебе, оставайся одинокой.

— Может быть, посмотрим.

— Что значит «посмотрим»? — спрашиваю я с раздражением.

— Это значит, что у женщины есть потребности. Читай между строк, приятель.

Официантка прерывает наш разговор, убирает со стола и кладет счет. Когда Амелия тянется за ним, я отталкиваю ее руку, и в это же время мою кожу покалывает, словно током. Она отступает назад, из ее розовых губ вырывается небольшой вздох, но она закрывает его кашлем.