Чтение онлайн

— Твоя правда. Ну что ж, записал. Хотя мотива у него по-прежнему нет…

— Такие пустяковые возражения меня не остановят. Возможность у него была — следовательно, добро пожаловать в список! Ну, что же, следующий кандидат — мисс Дорланд.

— Да. Ее мы помещаем в колонку «Благоприятная возможность», а также и в колонку «Мотив». Мисс Дорланд, безусловно, была крайне заинтересована в том, чтобы избавиться от старика; мисс Дорланд виделась с ним в «период приема»; и почти наверняка угощала его чем-нибудь, пока генерал находился в доме. Так что она в нашу схему отлично вписывается. Единственная трудность в случае мисс Дорланд состоит в том, что добыть препарат для нее было бы крайне затруднительно. Дигиталин просто так в аптеке не купишь, знаешь ли.

— Д-да, пожалуй. По крайней мере, в чистом виде. Но в качестве составляющего ингредиента в каком-нибудь лекарстве — легко! Я буквально нынче утром видел в «Дейли вьюз» рекламу нового средства, в состав которого входит полграна дигиталина.

— В самом деле? Где? — А, это! Да, но там еще содержится nux vomica [18] , а он считается противоядием. Во всяком случае, он поддерживает сердечную деятельность, стимулируя нервную систему; и, следовательно, нейтрализует замедляющий эффект дигиталина.

— Х-мм. Ну, хорошо, впиши мисс Дорланд в колонку «Средства» и поставь против ее имени знак вопроса. Ох, и, конечно же, Пенберти там тоже самое место. Он — единственный, кому ничего бы не стоило раздобыть препарат.

— Верно. Итак, «Средства»: номер 1 — доктор Пенберти. «Благоприятная возможность»: номер 1 — доктор Пенберти, номер 2 — мисс Дорланд. Надо будет и домашних слуг леди Дормер тоже сюда вписать, верно? Во всяком случае, тех, кто подавал генералу еду или питье.

— Всенепременно впиши. Возможно, кто-то из них вступил в тайный сговор с мисс Дорланд. А как насчет самой леди Дормер?

— Да полно тебе, Питер. Что за бессмысленность!

— Почему нет? Возможно, все эти годы она вынашивала месть ненавистному брату, маскируя истинные чувства за притворной щедростью. А что, забавно было бы оставить громадное наследство человеку, которого терпеть не можешь; вот он размяк, рассыпается в благодарностях, весь как на иголках в предвкушении золотых гор, — вот тут-то самое время отравить его, чтобы ни пенни не получил! Нет, без леди Дормер никак не обойтись! Впиши ее в графу «Благоприятная возможность», и в «Мотив» тоже.

— Категорически отказываюсь вносить леди Дормер в колонку «Мотив» без вопросительного знака. (Самое большее, на что, так и быть, соглашусь — это «Благоприятная возможность» и «Мотив» с вопросительным знаком в скобках.)

— Будь по-твоему. Так, а теперь очередь за нашими друзьями таксистами.

— Я бы на них не отвлекался. Отравить пассажира, знаешь ли, чертовски трудно.

— Боюсь, ты опять прав. Послушай-ка! Мне тут в голову пришел сногсшибательный способ отравить таксиста. Даешь ему фальшивую монету в полкроны, парень пробует ее на зуб, и…

— Умирает в муках от свинцового отравления. Анекдот-то с во-от такой бородой!

— Чушь. Окунаешь монету в синильную кислоту…

— Великолепно! И таксист падает с пеной у рта. Просто блестяще! А теперь не уделишь ли крупицу внимания делу насущному?

— Думаешь, таксистов можно не принимать в расчет?

— Думаю, да.

— Убедил. Так что кушай их сам на здоровьице. А теперь, как ни прискорбно, очередь за Джорджем Фентиманом.

— А ты, похоже, к Джорджу Фентиману весьма благоволишь, э?

— Да — симпатичен мне старина Джордж, ничего не попишешь. Во многих отношениях он — порядочная свинья; но я к нему изрядно привязан.

— Ну что ж, я Джорджа не знаю, так что решительно его вписываю. «Благоприятная возможность» номер 3 — вот он кто такой!

— Тогда уж и в графу «Мотив» его внеси.

— С какой стати? Если наследство получит мисс Дорланд, ему-то что за выгода?

— Ни малейшей — если бы он знал о завещании. Но Роберт клялся и божился, что брат его ни о чем таком не подозревает. И Джордж говорил то же самое. А если Фентиман-младший и впрямь пребывал в неведении… разве ты сам не видишь, что для него смерть генерала означала одно: к нему немедленно отошли бы те две тысячи, насчет которых Дугал Мак-Стюарт проявлял исключительную настойчивость.

— Мак-Стюарт? — ах, ну да — ростовщик-кровопийца! Очко в твою пользу, Питер; я про него напрочь забыл. Ну что ж, вне всякого сомнения, место в списке подозреваемых твоему Джорджу обеспечено. Кажется, свое положение бедняга воспринимал весьма болезненно, так?

— Крайне болезненно. А я помню, как он отпустил одно крайне неосторожное замечание — вот здесь, в клубе, в тот самый день, когда обнаружился факт убийства… или, скорее, смерти.

— Уж это-то как раз свидетельствует в его пользу, — подбодрил друга Питер, — уж не до такой же степени бедняга опрометчив!

— В глазах полиции это не довод, — проворчал Уимзи.

— Ну, право же!

— Прошу прощения, забыл на минуточку. Боюсь, вы стоите заметно выше своей должности, о Чарльз. Подобный интеллект грозит вам либо повышением по службе — либо остракизмом, если не остережетесь.

— Придется рискнуть. Ну же, к делу. Кто у нас еще тут есть?

— Есть Вудворд. И для него, между прочим, доступ к генеральской коробочке для пилюль был открыт денно и нощно.

— И, надо думать, скромная сумма, ему завещанная, служит достаточным поводом?

— Либо враг подкупил его. Злодеи-дворецкие, знаете ли, встречаются на каждом шагу. Преступники-камердинеры нынче размножаются как кролики; преданные слуги только и делают, что крадут фамильное серебро…

— Факт! А как насчет беллонианцев?

— Ну, как же, Уэзеридж! Препротивный тип. И причем давно уже хищно поглядывал на генеральское кресло у камина. Я своими глазами видел.

— Питер, будь посерьезнее!

— Я абсолютно серьезен. Я не люблю Уэзериджа. Он меня раздражает. А еще, нам нужно не забыть вписать Роберта.

— Роберта? Послушай, да ведь Роберт — единственный человек, которого можно без зазрения совести вычеркнуть! Майор отлично знал, что в его интересах — продлить жизнь старика, а не наоборот. Ты вспомни, сколько трудов ему стоило скрыть дедову смерть!

— Именно. У него — безупречное алиби; вот почему Шерлок Холмс сразу бы его заподозрил. Роберт Фентиман сам признался, что последним видел генерала в живых. А что, если он повздорил с дедом, порешил старичка, и только потом узнал про наследство?