Чтение онлайн

– И тогда вы отнесли бренди наверх?

– Да, разумеется.

– И взяли бутылку прямо из рук у Нелли? А может, она поставила ношу на столик или куда-нибудь еще?

– Какого черта я должна это помнить?

Паркер терпеть не мог женщин, употребляющих бранные слова; но он изо всех сил старался сохранять беспристрастность.

– Вы забыли? Но, по крайней мере, вы знаете доподлинно, что сразу понесли бутылку наверх? Вы ведь не отвлеклись на что-то другое?

Анна свела брови, напряженно пытаясь вспомнить.

– Если это настолько важно, сдается мне, я задержалась на секунду снять кое-что с огня: жидкость уже выкипала.

– Выкипала? На огне?

– На газовой горелке, - нетерпеливо пояснила девушка.

– Что за жидкость?

– Да так, ничего.

– Чай или какао, вы хотите сказать?

– Нет, химические реактивы.
– Слова срывались с губ девушки словно против ее воли.

– Вы занимались химией?

– Да... немножко... так, забавы ради... всего лишь хобби, не больше... сейчас я все это забросила. Так я понесла бренди...

Явное стремление Анны уйти от темы, связанной с химией, похоже, перебороло даже ее нежелание продолжать рассказ.

– Вы развлекались химическими экспериментами - даже несмотря на тяжелое состояние леди Дормер?
– сурово подвел итог Паркер.

– Я всего лишь пыталась отвлечься, - пролепетала девушка.

– А что это был за эксперимент?

– Я не помню.

– Совсем не помните?

– НЕТ!
– почти прокричала она.

– Ну, неважно. И вы отнесли бренди наверх?

– Да... хотя "наверх" - не совсем то слово. Тетина спальня расположена на той же лестничной площадке; надо только на шесть ступенек подняться. Сестра Армстронг встретила меня в дверях и сказала: "Ему уже лучше". Вхожу я и вижу: генерал Фентиман сидит в кресле, бледный как полотно, с виду совсем больной. А устроили его за ширмой, чтобы тетя не видела; зачем ей лишние потрясения? Медсестра и говорит: "Я дала больному его капли; думаю, что глоток бренди живенько его на ноги поставит". Так что налили мы ему бренди, - совсем чуть-чуть, на донышке, - и спустя какое-то время лицо его порозовело и задышал он ровнее. Я говорю, мы сейчас вызовем доктора, а генерал мне: нет, лучше он сам съездит на Харлей-Стрит. Я подумала, что неразумно это, но сестра Армстронг сказала, что генералу, судя по всему, и впрямь полегчало, и не стоит волновать его, заставляя что-то делать против воли. Так что я велела Нелли предупредить доктора, а Уильяма послала за такси. К генералу Фентиману силы и впрямь понемногу вернулись, так что мы помогли ему спуститься вниз и посадили в такси.

В бурном потоке слов Паркер отметил одну небольшую подробность, о которой не слышал прежде.

– А что за капли дала ему медсестра?

– Его собственные капли. Пузырек лежал у него в кармане.

– Как вы думаете, медсестра не могла превысить дозу? Там была этикетка с указаниями?

– Понятия не имею. Вы лучше у нее самой спросите.

– Да, мне, безусловно, стоит с ней повидаться. Вы не подскажете, где можно найти сестру Армстронг?

– Я схожу наверх за адресом. Это все, что вам нужно?

– Мне бы еще хотелось взглянуть на спальню леди Дормер и на студию, если не возражаете.

– Это зачем еще?

– Таков уж заведенный порядок. Нам предписано осматривать все, что можно, - утешающе ответствовал Паркер.

Они поднялись наверх. Дверь на площадке второго этажа сразу напротив лестницы вела в уютную, аристократическую спальню, заставленную старинной мебелью.

– Вот это - тетина комната. Вообще-то она мне никакая не тетя, но я ее так называла.

– Понимаю. А куда ведет вторая дверь?

– В гардеробную. Сестра Армстронг ночевала там, пока ходила за тетей.

Паркер заглянул в гардеробную, окинул взором обстановку спальни и заверил, что осмотром вполне удовлетворен.

Анна прошла мимо него, даже не поблагодарив детектива за то, что придержал для нее дверь. Коренастая, крепко сложенная, двигалась она, тем не менее, удручающе-вяло - ссутулившись, с какой-то вызывающей неуклюжестью.

– Хотите взглянуть на студию?

– Если вас не затруднит.

Анна поднялась вверх на шесть ступенек и прошла вдоль недлинного коридора к комнате, которая, как Паркер уже знал, располагалась прямо над кухней. Поспешая за девушкой, детектив мысленно подсчитывал расстояние.

Просторную студию заливал свет: лучи свободно проникали сквозь стеклянную крышу. Одна ее часть была обставлена под гостиную; в другой, вовсе лишенной мебели, царил, пользуясь выражением Нелли, "кавардак". На мольберте стояла картина - на взгляд Паркера, преотвратная. Вдоль стен штабелями высились еще полотна. В одном из углов притулился стол, покрытый лощеной клеенкой; на нем стояла газовая горелка, защищенная оловянной пластинкой.

– Поищу-ка я адрес, - равнодушно проговорила мисс Дорланд.
– Он где-то здесь.

Девушка принялась рыться в захламленном столе. Паркер неспешно перешел в "кабинетную" часть комнаты и основательно изучил ее - при помощи глаз, носа и пальцев.

Мерзкая картина, закрепленная на мольберте, только-только вышла из-под кисти художницы, судя по запаху; липкие мазки краски на палитре еще не успели засохнуть. Инспектор готов был поклясться, что творению сему от силы два дня. Кисти в беспорядке торчали из горшочка со скипидаром. Детектив извлек их на свет: да, перепачканы в краске. Что до картины, то был, кажется, пейзаж - грубо намалеванный, неспокойных, кричащих тонов. Паркер в искусстве не разбирался; мнение Уимзи, подумал он, пришлось бы здесь весьма кстати. Инспектор двинулся дальше. На столе с бунзеновской горелкой не стояло ровным счетом ничего, но рядом, в стенном шкафу, Паркер обнаружил разнообразную химическую аппаратуру: эти приборы он помнил еще по школе. Все было дочиста отмыто и убрано: должно быть, Нелли потрудилась. На нескольких полках рядами выстроились пакетики и банки с простейшими, знакомыми химическими реактивами. Похоже, придется провести Бог знает сколько анализов, чтобы убедиться, что надписи на упаковках соответствуют содержимому, убито подумал Паркер. Вот ведь пустая трата времени: все подозрительное, естественно, давным-давно уничтожено. Но порядок есть порядок. Издание в нескольких томах, стоящее на верхней полке, привлекло его внимание: "Медицинский словарь" Квейна. Заметив торчащую из книги закладку, Паркер снял фолиант и открыл его на отмеченном месте. И взгляд его тотчас же упал на раздел: "Трупное окоченение", и, чуть ниже "Действие некоторых ядов". Инспектор прочел еще несколько строк, но тут за спиной у него раздался голос мисс Дорланд.

– Это все чушь, - сообщила она.
– Больше я этой дрянью не занимаюсь. Так, мимолетная причуда. Вот живопись - дело другое. Вам нравится?
– Она указала на омерзительный пейзаж.

– Очень удачная работа, - заметил Паркер.
– А это тоже ваши? Детектив обвел рукою остальные полотна.

– Да, - кивнула девушка.

Паркер развернул несколько картин к свету, мимоходом отметив, насколько они запылились. От этой обязанности Нелли благополучно увиливала; а может быть, хозяйка не разрешала ей трогать полотна. Показывая работы, мисс Дорланд слегка оживилась. К пейзажу, по всему судя, художница приобщилась не так давно; большинство картин представляли собою образчики портретной живописи. Мистер Паркер подумал про себя, что, переключившись на пейзажи, художница поступила крайне мудро. О направлениях мысли в современной школе живописи инспектор имел представление крайне смутное, и затруднялся выразить свое мнение по поводу этих странных фигур с лицами в форме яйца и каучуковыми руками и ногами.

– Это "Суд Париса", - сообщила мисс Дорланд.

– Ах, да!
– кивнул Паркер.
– А это?

– Да просто этюд: набросок одевающейся женщины. Ничего интересного. А вот этот портрет миссис Митчэм, на мой взгляд, удался недурно.

Паркер задохнулся от ужаса: возможно, это нечто - колючее, заостренное и угловатое, - представляло собою символическое изображение характера миссис Митчэм; однако больше всего оно походило на деревянную куклу на шарнирах: нос - треугольный, вроде грубо обтесанного деревянного бруска, а глаза - две черные точки на необъятной щеке цвета сырой печени.