Чтение онлайн

Погода стояла на удивление теплая. Несмотря на то, что с утра шел сильный промозглый дождь, сейчас светило солнце, даря всем лондонцам свои последние лучи тепла этой осенью. Мимо пробежал маленький мальчик лет пяти, в руках держа собранный своими ручками гербарий из опавших листьев клена. Букет кишил разнообразием цветов оттенков от бледно-желтого до ярко-красного. Его мама аккуратно села перед ним на высоких каблуках, взяла от сына букет и поцеловала его в щеку, что-то говоря на ухо. Тот радостный тут же побежал дальше по тротуару, с шумом разгоняя голубей.

— Настроена поработать сегодня? — словно из ниоткуда раздался голос Гарри сзади. Девушка дернулась и округленными глазами несколько долгих секунд смотрела на друга. Он переоделся и был в простых синих джинсах, черной футболке и спортивной ветровке.

Она промолчала и просто пошла в здание. Поднявшись на третий этаж, друзья прошли в нужный офис и поздоровались с секретарем психотерапевта. Меган сообщила, что доктор их уже ждет. Гарри вошел первым, Гермиона прошла следом.

Все следующие три сеанса, проходившие в каждую среду новой недели, шли по одному сценарию: Гарри тихо сидел в углу кабинета, доктор расспрашивал Гермиону обо всех интересующих его тонкостях, касающихся войны, а она стойко ничего толком не говорила.

— Здравствуйте Гарри, Гермиона! — поздоровался доктор на четвертом сеансе, что проходил во второй половине октября, и привстал с кресла. Мужчины пожали друг другу руки, а девушка по обыкновению плюхнулась на софу. Потекли стандартные вопросы типа «Как дела? Как вы питаетесь? С кем общаетесь? Как вы себя чувствуете до и после принятия лекарств? Как часто случаются атаки?».

Отвечая заученными фразами, Гермиона поймала уставший взгляд Гарри. Он уже месяц ходил с ней на психотерапию, но результата не наблюдалось. Атаки случались с той же завидной регулярностью, как и в сентябре. Девушка никуда не ходила, кроме редких вылазок на Гриммо 12. Ни с кем не общалась, кроме родителей, Гарри и с недавних пор с Джинни. Ела мало, алкоголь избегала… Ну почти…

— Гермиона, — обратился к ней Дэвид Адамс. — Как вы думаете, что же все-таки послужило отправной точкой, которая сломала вас?

Девушка поднялась с софы и прямо посмотрела на врача.

— Вы серьезно? Сколько можно-то одно и то же спрашивать?!

— Вполне серьезно, потому что вы ни разу мне так и не ответили. Как вы думаете, какое событие повлияло на то, что в конечном итоге вы оказались моей пациенткой? — спросил психотерапевт, как ножом полоснув по самообладанию Гермионы.

Гарри держал в руках медицинский журнал и старался делать вид, что внимательно читает, однако скорее внимательно наблюдал за подругой. Та бросила на него растерянный взгляд. Он одобряюще кивнул. Мол, расскажи уже, наконец!

Да уж, расскажи. Спокойную жизнь она помнила до момента первой поездки в Хогвартс. Все то, что было после, особенно последний школьный год, сломало психику девушки напрочь. Да, не такая она и крепкая, как все привыкли считать.

— Это долгая история, доктор, — хрипло произнесла Гермиона.

— Я бы хотел сказать, что мы не торопимся, но не могу. Я хочу, чтобы вы мне поведали эту историю. Обещаю, я вам помогу в ней разобраться до конца, для этого меня к вам и приставили, — он сделал тяжелый вздох и приказал заколдованной ручке делать заметки. — Иначе, зачем мы тратим с вами наше общее время?

Адамс внимательно смотрел на свою пациентку. Гермиона прошла к софе и просто села на нее, оперев локти о колени. Взгляд упал на носки своих потертых высоких ботинок, а воспоминания унесли ее на несколько лет назад. Она посмотрела на доктора и начала рассказ.

Девушка рассказала, как она с друзьями сбежала искать крестражи прямо со свадьбы друзей, когда туда напали Пожиратели смерти. В красках описала, как они больше полугода жили в лесах, голодали, сторожили палатку, слушали радио и боялись услышать знакомые имена в списках погибших. Из-за сильного стресса и перебоев с питанием тогда же у нее пропали месячные, которые до сих пор не вернулись. Поведала о том, как их бросил Рон, а потом вернулся с мечом Годрика Гриффиндора. Как она злилась на него…

Далее вспомнила, как их поймали егеря и отвели в Малфой-Менор. Дыхание стало подводить Гермиону, и она попросила воды. Адамс отлевитировал ей стакан. Сделав пару глотков, его пациентка продолжила. Рассказала, как долго ее держали в подземельях Малфой-Менора. Нет, не там, где содержали остальных пленников. В отдельной камере. Вспомнила о том, как тетка бывшего однокурсника пытала ее Круциатусом каждый раз, когда навещала пленницу. Она вспомнила бешеный взгляд Беллатрисы, ее острые поломанные зубы, их зловонный запах и запутанные черные волосы ведьмы. Ее передернуло от отвращения.

То, что надо было сказать следующим, было самое сложное. Она искренне ненавидела Драко Малфоя, считая, что по большей части он виноват в том, что случилось с ней впоследствии. Полностью возложила всю ответственность за деяния его съехавшей с катушек тетки, а также и в бездействии. И хотя она понимала, что Малфой не обязан был ей помогать, не должен был подставлять свою шкуру за нее, почему-то все-таки именно он стал точкой отсчета всего того, что сейчас происходило. Он был якорем, который зацепился за рифы и никак не мог отцепиться, чтобы дать Гермионе сдвинуться с места и жить дальше.

— Если я не ошибаюсь, то после войны вы давали показания в защиту младшего Малфоя, разве нет? — обратился Адамс сразу к обоим друзьям. Он явно не уловил взаимосвязь поступков и слов.

— Да, вы правы. Гарри давал подробные показания, а я просто подтвердила его слова. Нарцисса его спасла, и никто не может умалить ее заслуги. А Малфой, вроде как, тоже никого не убил, будучи в рядах Пожирателей. Но тогда мы были в эйфории от победы. Несмотря на то, что мы потеряли многих близких и родных, война была окончена, нас возвысили чуть ли не до самого Мерлина.

— Поэтому вы проявили благородство по отношению к мистеру Драко Малфою?

Гермиона сжимала и разжимала пальцы в кулак, чтобы утихомирить все те эмоции, вызванные старыми воспоминаниями.

— Да.

— Так почему вы тогда все же ненавидите его? — еще раз спросил врач. Он уперся локтями о стол и внимательно смотрел на девушку, будто запечатляя в памяти ее портрет в данный момент.

— Меня пытали прямо на его глазах. Пытала его родная тетка. Он всегда меня ненавидел, все те годы, что мы учились вместе. Теперь его ненавижу я, — подытожила Грейнджер. Адамс прищурился и на пару секунд ушел в себя, но потом продолжил:

— Были ли еще какие-то последствия от Круциатуса, помимо психологической травмы и аменореи? — знал доктор ответ на свой же вопрос заранее или нет, было неизвестно, но он подбирался к больной теме.

Повисло долгое молчание. Теребя крупное кольцо на указательном пальце, девушка встала и прошла к окну, отдернув жалюзи и глянув на оживленную дорогу.

— Доктор, вы знаете, что такое одиночество?

— Нет, — честно ответил мужчина, — у меня есть любящая жена и двое детей. Я всегда окружен людьми, с которыми мне комфортно.