Чтение онлайн

Мы здесь сидим за столом как раз обо всем говорим. С Александром Николаевичем можно говорить о чем угодно, он всегда расставит по полочкам.

М. ПЕШКОВА: Большое спасибо, что вы поговорили с нашей радиостанцией «Эхо Москвы».

Н. ЕЛЬЦИНА: Так что вот, наше впечатление мы вам сказали. Всего вам самого доброго!

М. ПЕШКОВА: Спасибо вам за внимание к нашей станции, благодарю вас искренне.

Александр Николаевич, мне хотелось узнать, какие были еще вопросы?

А. СОКУРОВ: Ну, про кино, по сути кино, про Бориса Николаевича, про политику, про историю, про роль президента, про историю российского президентства. Вопросов было много. Публика прекрасная. Ельцинский центр – это поразительно! Я первый раз здесь. И я думаю, что из современных музеев и культурных центров ничего подобного я в России не видел. Думаю, что я и в Европе ничего подобного не видел. Очень хорошая экспозиция. Великолепный мультфильм про историю «Пути к свободе», который там показывают. Не увидел ни одного повода для того, чтобы усомниться в его качестве, его достоверности. Действительно, сделанный очень талантливыми людьми с ясным мышлением, с очень точной целью. Я не вижу никаких оснований тем претензиям, которые в адрес этого фильма были.

Великолепная экспозиция. Очень хороший молодой коллектив, который этим занимается. Полны залы молодежи. Школьники, молодые люди, концерты, кинопрограммы, новые выставки. Интенсивность, которой, пожалуй, нет ни в одном культурном центре нашей страны. Я поражен этой энергетикой и этой интенсивностью культурной работы в этом Ельцин Центре. Я поражен этим просто.

Что поразительно, исторический музей, он пронизан светом и солнцем. Никакой мрачности исторической, ничего этого нет. Светлое ощущение и какое-то благородство во всем. Я поражен тем, что я увидел. Мы еще будет показывать «Одинокий голос человека» перед тем, как я улечу. Дальше еще будет показана «Софичка», это уже без меня. Но это просто как бы мы в помощь Ельцин Центру дали эти картины и они с благодарностью приняли эту возможность показать.

Но должен еще раз подчеркнуть, что это один из самых поразительных культурных центров, которые я в своей жизни видел, а видел я много.

М. ПЕШКОВА: Я очень рада, что в этом музее так сочетается история и будущее страны. Ведь согласитесь, этот музей направленные и на будущее тоже, правда ведь?

А. СОКУРОВ: Без всякого сомнения, именно на будущее. Потому что это размышления о судьбе страны и о тех вариантах, которые были в жизни страны, по пути развития страны: и об экономическом, и культурном, и об общественно-политическом, о народном движении, об организации общественных разнообразных действий, организаций. Это поразительная экспозиция, ясная, простая, очень визуально отработана, с очень интересными визуальными примерами.

М. ПЕШКОВА: Спасибо вам большое! Я очень рада, что вы побывали в этом музее. По-моему, это зарядка на много…

А. СОКУРОВ: Я полон оптимистичного настроения после того, что я тут увидел. Не ожидал. Великолепное настроение!

М. ПЕШКОВА: Благодарю вас. Самые теплые пожелания, спасибо большое, до свидания!

А. СОКУРОВ: Спасибо!

М. ПЕШКОВА: «Нет прошедшей истории» – словами Александра Сокурова, сценариста и режиссера кинокартины «Читая блокадную книгу», названа сегодняшняя передача. 27 января – день снятия блокады Ленинграда. Помним прошлогодние дебаты вокруг переименования этой даты. Для блокадников, ленинградцев и современных жителей города. Они по-прежнему называют это так, как называли этот день Ольга Берггольц и маршал Говоров. Об этом мне говорил ведущий редактор «Книги» Наталья Соколовская, выпустившая с восстановленными цензурными изъятиями книгу Алеся Адамовича и Даниила Гранина. Обратимся к началу кинофильма. Преамбула Александра Сокурова.

А. СОКУРОВ: Когда мы приступали к работе, мы хорошо понимали сложность задачи. Чем больше мы погружались в материал, тем больше возникало убеждение, что сегодня разговор о человеческой порядочности, нравственности, человечности абсолютно необходим. Мы приглашали людей в маленькую радиостудию и оставляли их наедине с «Блокадной книгой» Гранина и Адамовича. И они перелистывали ее страницы, выбирая и читая вслух собранные там истории ленинградцев-блокадников. Они были разного возраста, разных профессий. Артисты, пенсионеры, инженеры, студенты, военные. Одни успели пожить в Ленинграде. Другие родились уже в Петербурге. Мы можем только догадываться, что именно чувствовал и думал каждый из них.

Этот фильм делался в рамках нашей работы, которая началась с организации телепрограмм ФМ, ТВ. Это впервые в российской практике телевидение и радиовещание объединились. Это была идея Олега Константиновича Руднова, о котором очень хочу сказать, готов много говорить. И приближалась очередная дата снятия блокады. Ну, в общем, в Петербурге, как это ни странно может быть, как-то ослабевает внимание, как мне кажется, к этой дате и общественное такое и политическое. И тогда это был 2008 год, если я не ошибаюсь, или 2009. И мы решили сделать вот такой акцент, обратить внимание наших петербуржцев на эту дату. Собрали вокруг себя людей, людей разных поколений, разных социальных слоев. Ну, это самые разные люди были. И я предложил им на выбор прочесть фрагменты из книги Гранина, Адамовича. И я не сомневался в том, что это будет важная существенная работа. У меня не всегда бывает такое без сомнения отношение к работе к своей. Здесь у меня сомнений не было. Очень быстро была решена вся техническая сторона. В одной из радиостудий, радиостудия «Балтика», мы поставили камеры. И в течение 2-х дней мы вели эту съемку. Приглашали к микрофону. Люди брали книгу и читали. И вот из этого потом в конце концов сложился фильм, который, наверное, вы видели. К сожалению, нам не удается уговорить ни один из федеральных каналов показать эту картину, может быть, потому, что я режиссер, и не показывают ее. Может быть, другая причина есть. Я бы очень хотел, чтобы читали «Блокадную книгу», чтобы этот фильм увидели не только петербуржцы, потому что в Петербурге сотый канал, конечно, показывал, по-моему, даже два раза этот фильм, но, к сожалению, за пределами Петербурга нам не удается показать эту картину. Он показывался в Европе: в Германии, во Франции, в Италии. Но у нас, к сожалению, нет.

М. ПЕШКОВА: Мне рассказывали о том эффекте взрыва бомбы, который произвел этот фильм. Такое впечатление, что его в Петербурге видели все. Кажется, что сидит человек перед пультом и читает текст. Такое впечатление, что пришли читать все, кто этого хотел. Видимо, отказов не было.

А. СОКУРОВ: Вы знаете, отказов, конечно, не было. Соглашались все, к кому мы обращались. Тут никаких не было совершенно проблем с этим. Но я хочу вам сказать, что, в общем, это эффект вот этого поразительного… удивительной процедуры чтения с листа, чтения книги. Мы как-то отошли уже от этой культуры и от этой важнейшей для человека процедуры, и важнейшего для человека события – чтения. Вдруг на экране появились люди, которые не танцуют, не пляшут, не кричат, не произносят политические лозунги, не ругаются друг с другом, не проклинают друг друга, а читают. Притом, в этой процедуре чтения оказалось, что мы прекрасно понимаем друг друга, и все в состоянии почувствовать самые-самые, казалось бы, тяжелые и отстраненные события. И школьник, и курсант военного училища, и артист, и медсестра, и так далее.

М. ПЕШКОВА: Говорит житель блокадного Ленинграда Юрий Анатольевич Симонов.

Ю. СИМОНОВ: «Мама мне говорит, что дневник сейчас не время вести, – пишет 15-летний школьник Юра Рябинкин. – А я вести его буду. Не придется мне перечитывать его, перечитает кто-нибудь другой, узнает, что за человек был Юра Рябинкин, посмеется над этим человеком, да… Вспомнилась почему-то фраза Горького из «Клима Самгина»: «А может, мальчика-то и не было?..» Жил человек – нет человека. И народная загадка спрашивает: что самое короткое на свете? И ответ гласит: человеческая жизнь. Когда-нибудь я бы занялся, быть может, философией, но сейчас для этого надо: 1) еда и 2) сон. Этим и объясняется весь идеализм: для существования его необходим крепкий материалистический фундамент.

М. ПЕШКОВА: Разговор о фильме продолжает режиссер А. Сокуров.

А. СОКУРОВ: Помните, там даже есть кадры, где один молодой человек из Куркино пришел со своим сыном маленьким. Это даже такая, понимаете, история, ну, это чудо чтения. Конечно, это мое преклонение перед книгой как таковой. Все же надо сказать, что не нам принадлежит, мы только помогли. А на самом деле когда-то Гранин и его коллега совершили гораздо более значимое, чем мы. Они создали эту книгу. Она прошла через столько мучений, через всякие сокращения, через всякие цензурные практики. И надо сказать, что даже я, в общем, опытный человек в рассматривании, в знакомстве с визуальным материалом, я и с документами, и я прекрасно понимаю, что еще долго мы не узнаем всего, что было в блокадном городе, потому что это кошмарная, чудовищная история. О многом даже говорить вслух страшно. У нас такие мучения переживали люди. Такую взяли они на себя страшную работу жить и продолжать жить, и любить, и ухаживать друг за другом, хоронить друг друга. Вот они взяли на себя вот эту страшную ношу. Ведь умирали люди в сознании, живые умирали. Это было не просто убийство огромного числа людей. Это было умерщвление людей. Люди умирали день за днем, понимали и видели приближение этой смерти. И дети взрослели, и взрослые… Ну, я не могу передать весь этот кошмар. Когда я сегодня наблюдаю за тем, что, например, у нас в городе происходит, целые дебаты развернулись, сохранять ли нам, например, блокадную подстанцию, которую наши богатые ребята в городе хотели бы снести, построить на месте этого исторического памятника очередную гостиницу, я поражаюсь. Я не петербуржец по рождению, я поражаюсь, как сами петербуржцы готовы разрушать этот город, уничтожать даже вот эти свидетельства вот этого времени.