Непрошеный дар
Шрифт:
– Так сны начались после похищения?
– Да, примерно через полгода. Мы с твоей мамой первый раз очень испугались, когда ты во сне закричала. Знаю, родители консультировались у психологов. Но кошмары все равно продолжались.
– Большое спасибо, что все рассказали! – поблагодарила я женщину. – Для меня это, правда, очень важно. А вы сами тогда в парке ничего странного не заметили? Может, людей подозрительных или еще что-нибудь?
– Нет, Дашенька, ничего такого. Меня полиция много об этом расспрашивала. Но все было как обычно. Рядом с нами на другом конце скамейки только женщина пожилая сидела и больше никого. Недалеко на лужайке дети играли, вот это было. Бегали, шумели. Я как раз собиралась подальше от них уйти, чтобы ты могла поспать. А в результате сама уснула.
– Понятно, спасибо, – я откинулась на спинку сиденья и рассеянно взглянула по сторонам. И заметила, что Егора в кафе уже нет, его столик был пустым. Почувствовав облегчение, я снова повернулась к женщине. Мы разговаривали еще около получаса. Екатерина Владимировна активно интересовалась моей жизнью. Я проявила ответную заинтересованность и узнала немного подробностей о том, как сложилась ее судьба. Мы уже допили кофе, оплатили счет. Я еще раз произнесла слова благодарности и собиралась попрощаться, как вдруг собеседница открыла сумочку, достала обычный почтовый конверт и протянула мне.
– Дашенька, вот возьми. Это твоя мама просила передать, если мы с тобой встретимся.
– Она как-то объяснила свою просьбу? – уточнила я, скрывая удивление, и забрала конверт.
– Наташа попыталась объяснить, а потом махнула рукой и сказала, что у вас сейчас все не просто. И ей очень нужно, чтобы я помогла. Ее состояние этим словам как раз соответствовало. Ну а я что? Мне не сложно.
***
Через пару минут мы вместе вышли из кафе. Моя бывшая няня попрощалась и направилась к своему дому, а я в задумчивости стояла на тротуаре и вдруг увидела припаркованный у дороги джип Егора. И решительно направилась к нему. Сам Егор сидел внутри и смотрел в мою сторону. Сначала мне показалось, что он уедет. Но мой бывший парень удивил: вышел из машины и остановился рядом, поджидая меня.
Я подошла ближе и внимательно взглянула на него. Странно, мы не виделись всего-то ничего, но сейчас мне показалось, что передо мной другой человек. От него веяло холодом. Жесткий взгляд не располагал к общению. Губы кривились в усмешке. Раньше, до нашей ссоры, я никогда не видела его таким. Интересно, это и есть его настоящее лицо? А вся та внимательность и забота, что он демонстрировал мне прежде, была только игрой?
– Привет! Должна сказать, что не рассчитывала на такую скорую встречу, – произнесла я. Хотела поговорить спокойно, но помимо моей воли в словах сквозила издёвка. В глазах Егора зажегся опасный огонек. Я заметила, что он сжал пальцы в кулаки. Похоже, сейчас он воспринимает меня как врага. – Что ты тут делаешь? Только не надо кормить меня сказочками о случайностях. Все равно не поверю.
– Да кто ж тебя заставляет? – ответил он мне в тон. Но потом вдруг изменил его и продолжил уже спокойно: – На самом деле, я выполняю просьбу твоего отца. Павел Степанович беспокоится о тебе, хотя я считаю, ты этого не заслуживаешь. Он просил за тобой присмотреть.
Вот как! Папа, как всегда, в своем репертуаре. Мне что, теперь придется болтаться по городу в сопровождении сомнительной охраны? Только этого не хватало! От насмешливо-презрительного взгляда собеседника я разозлилась еще больше, тут же захотелось вывести Егора из себя.
– Представляю, как ты, наверное, зол. Мечтал возглавить крупную компанию, а приходится кататься хвостом за какой-то девчонкой! Отец сделал из тебя мальчика на побегушках. Только чего ж ты теряешься? Охмури еще какую-нибудь богатую невесту. В нашем городе их полно! И будет тебе новое счастье.
Вот здесь его глаза сверкнули уже настоящим бешенством. Он резко шагнул ко мне и замер. Грудь высоко вздымалась, ноздри раздувались от гнева.
– Ты… Ну ты и дрянь! Твой отец не заслуживает такой дочери.
– Так я и съехала от него. Избавила от своего общества. Но видно он считает по-другому, раз отправил тебя за мной. Наверное, надеется, что я растаю и кинусь тебе на шею. Ты тоже на это надеешься? – хотя от такой неприкрытой ненависти мне было немного страшно, я продолжала дразнить зверя. Сама понимала, что меня несет, но не могла остановиться. Видимо, наше болезненное расставание оставило в душе гораздо больший след, чем я рассчитывала.
– Да я каждый день бога благодарю, что он избавил меня от тебя! – ответил мой бывший жених.
– Значит, у нас взаимные чувства. Давай на них и остановимся. Может, ты все же плюнешь на приказы отца и отстанешь от меня?
– Если ты пыталась этого добиться, то у тебя не получилось. Мои соболезнования… – с издевкой ответил Егор, провернулся ко мне спиной и снова забрался в джип. Я тяжело вздохнула и пошла искать свою машину, все еще припаркованную у дома няни.
3.3
Минут двадцать я сидела в машине и не торопилась уезжать. Нужно было немного прийти в себя. Больше всего беспокоило, что Егор застал меня за разговором с Екатериной Владимировной. Наверняка, теперь доложит об всем отцу. А если еще успел нас сфотографировать, то папа может няню опознать. И что тогда делать? К тому же Егор дал ясно понять, что продолжит слежку. Но и я останавливаться не собиралась. Следовательно, придется напрячься и придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение моих действий для отца.
Из-за всех этих бурных эмоций я совсем забыла о письме, которое передала мне женщина. А сейчас вспомнила и достала его из сумочки. Там был всего один лист бумаги. Я осторожно погладила строчки, написанные маминой рукой. Как долго она готовилась к этой, последней в ее жизни игре? Что чувствовала, когда писала мне? Почему просто не поговорила со мной, пока была жива?
Морщась от боли, я прочитала письмо. Оно оказалось совсем коротким. "Дочка, дорогая, ты сделала это, прошла первый шаг! И теперь знаешь о похищении. Прости, что мы с отцом скрыли его от тебя. Скоро ты поймешь, почему. И да, твой страшный сон… он тоже оттуда. Как же мне хотелось избавить тебя от него. Особенно, когда я обнимала свою любимую крошку, вздрагивающую от рыданий. И тяжелее всего было осознавать, что я сама в этом виновата. Но сейчас ты уже взрослая и сможешь взглянуть своим страхам в лицо. Сделать то, на что я так и не решилась, пока была жива. И продолжала бы скрывать, если бы не умерла. Так странно писать о себе такое… Мне иногда кажется, что я просто сплю. Может, я сама себя пугаю? Со мной ничего плохого не случится, и ты никогда не прочтешь это письмо. Остается только молить бога об этом. Но на всякий случай вот тебе вторая подсказка: поговори с моим братом, твоим дядей."
Я опустила письмо на колени и удивленно уставилась в пространство. Поговорить с дядей? Но я же видела его два месяца назад, на похоронах. И он не пытался мне ничего рассказать. Возможно, обстановка была неподходящей. Вокруг много людей, суета. Да и я почти все время сидела в своей комнате.
На самом деле, я даже не помню, сказали ли мы друг другу хоть несколько слов. Ко мне тогда никто не приставал и вообще близко не подходил. Егор внимательно следил за этим, оберегал меня. Черт! Зачем я только о нем вспомнила? Может, тогда стоит вспомнить и фразу, брошенную им полчаса назад? Как он благодарит бога, что тот избавил его от меня. Очень отрезвляет, если накатывает неожиданная ностальгия.
Я снова переключилась на свои дела. Перебирала в памяти разговор с няней и размышляла. Что-то меня в нем зацепило, конечно, кроме самого похищения. А, вот оно! Представим, что у мужчины похищают дочь. Слава богу, ее быстро находят, но тот, кто это сделал, остается на свободе. Что станет делать этот мужчина? Логично, что начнет сильнее оберегать ребенка, усилит охрану. Возможно, вообще запретит на время гулять. Ну и тому подобное. А что сделал отец? Через два дня вернул провинившуюся няню обратно, будто то, что с ней случилось, не могло повториться снова. Разрешил ей опять гулять с дочерью и не ввел никаких ограничений. Почему?