Чтение онлайн

Последние слова дошли до ее сознания. Не хватает только, чтобы вошел кто-нибудь посторонний и увидел ее плачущей.

– Вон отсюда! — тихо, но настойчиво потребовала она. — Немедленно вон, или я закричу... позову на помощь...

– Позвала?! — воскликнул в этом месте Кирилл, сидевший во время ее рассказа как на иголках. — По морде ему дала?

Лера покачала головой.

– А зачем?.. Он и так выкатился из комнаты, как побитый пес... Такой человечишка, как Егорычев, еще и против меня все бы повернул. Сказал бы, что я сама к нему, семейному человеку, пристала. Или что-нибудь в этом роде.

Кирилл мельком взглянул на электрические часы.

— Послушай, он еще там?

— Ну, конечно. Сидит и ждет тебя... Успокойся, Кирюша, вахтер не пропустит тебя.

— Ну, ничего... приду в другое время.

— Вот-вот... Приду, набью морду и получу пятнадцать суток за хулиганство. А меня оскандалишь на все учреждение. Честное слово, я жалею, что рассказала тебе все. Но тетке ведь не расскажешь...

— Хорошо, можно действовать по-другому. Пойти к вашему начальству, в партком. Нельзя оставить такое безнаказанным.

– Такое?.. А что, собственно, произошло?.. Слова, только слова... Как я докажу, что он все это говорил?.. У Егора Никитича, наверное, ни одного замечания в трудовой книжке.

— Значит, по-твоему, таких гадов надо оставлять в покое, не разоблачать? В комсомольском патруле мы жалкого пьянчужку берем в оборот, а тут...

— Та же Мария Михайловна, которая хорошо ко мне относится, — продолжала Лера, — перегрызла бы горло любому, кто сказал бы хоть слово против ее обожаемого начальника.

— Вот потому, что мы не боремся с такими слизняками, они совращают наших девушек.

— Во-первых, меня пока еще никто не совратил. И не совратит, будь спокоен! А во-вторых, я тебе сто раз говорила: скоро у меня отпуск. После отпуска моя нога не ступит туда.

— На твое место придет другая.

— Тебя и другая интересует?

— Дура! Никто, кроме тебя, меня не интересует!

Тем и кончился разговор. Кириллу пришлось дать Лере честное слово, что до ее отпуска он ни под каким видом не заглянет в ее учреждение. Что же касается того, чтобы ей самой прийти к Кириллу в гости... Боже, да в первый же свободный день! Ей давно хочется познакомиться с его семьей...

Никогда еще Кирилл не проявлял столько заботы об уборке квартиры, как в то воскресное утро. Он натер до зеркального блеска паркет в обеих комнатах, подвернул занавески так, чтобы не было видно протершихся от частой стирки мест, поставил на видное место букет роз.

— Ты посмотри, мама, на какие подвиги способен наш спартанец! — посмеивалась Варя. — Так и невесту не встречают.

— А тебе, Варвар, разве хочется ударить в грязь лицом? Перед какой-то своей Танькой и то выставляешься!

— Во-первых, не какой-то. Таню я десять лет знаю...

— Тш-ш! — остановила их Антонина Ивановна. — Смени-ка скатерть на столе, Варя.

...Лера понравилась Малышевым. Антонина Ивановна все поддакивала, слушая девушку, и значительно поглядывала на сына, видно одобряя его выбор. Варя была в восторге: гостья похвалила фасон ее платья.

— Хотите, сошью вам такое же? — предложила Лере Антонина Ивановна.

Кирилл вздрогнул: не хватает, чтобы мать объявила себя портнихой.

— Вы сами шьете? Так хорошо? — удивилась Лера.

— Жаль, не могу показать лучшие свои работы. — Не обращая внимания на красноречивые взгляды Кирилла, хозяйка продолжала: — Сыну не нравится, что я шью, но вы женщина, поймете меня.

— О, если б моя мама умела так шить!

— На вашу фигуру шить легко. Какая у вас тонкая талия! Ну-ка, смеряем...

— Уж не думаешь ли ты, мама, сразу и к работе приступить? — занервничал Кирилл. — Лера в гости пришла, а не на примерку. И не к вам. Идем, Лера, в мою комнату. Ты «Три товарища» читала?

Варя сделала за спиной брата гримаску, которая в равной степени могла относиться и к «его» комнате и к Ремарку, которого она не дочитала.

В своей комнате Кирилл показал девушке чертежи разработанных им конструкций и авторские свидетельства, словно бы случайно забытые на столе, а когда увидел, что она листает роман Ремарка, подарил ей эту книгу. Было ли что-нибудь в этой комнате, чего он с радостью не отдал бы девушке!

За чаем разговор зашел о профессиях. Как Кирилл ни старался переменить «опасную», по его мнению, тему, Лере пришлось рассказать о своей работе в архиве. Антонине Ивановне специальность архивариуса казалась очень ученой и почтенной.

— Вот бы тебе, дочка, избрать что-нибудь в этом роде, ты ведь любишь книжки.

— Скажешь тоже, матерь! — фыркнула Варя, считавшая, что уж она-то добьется в жизни большего, чем кто-либо.

— Все дело в том, дети...

— Что в наше время... — перебил ее семейный дуэт.

Лера не сразу поняла, отчего Антонина Ивановна весело смеется вместе с детьми, прикрывая ладошкой рот, чтобы не было видно дырочку на месте недавно выпавшего переднего зуба.

Провожая гостью, Антонина Ивановна и Варя вышли на лестничную площадку; такое внимание оказывалось далеко не всем.

Лере понравилось у Малышевых.

— Хорошо тебе жить на свете! — вздохнула она. — Иногда я так скучаю по мамочке.

Вот когда бы сказать: переезжай ко мне, будешь в семье жить! А ему показалось, что нельзя вот так, с наскока, предлагать себя в мужья. Он еще сто раз успеет сказать все.

Вернувшись домой, Кирилл застал следующую картину: мать, сняв с обеденного стола клеенку, озабоченно мерила сантиметром отрез из голубого крепа, Варя уткнула заплаканное лицо в диванную подушку.

— Что тут происходит?

— Не суйся в женские дела, сынок! Мы с Варей вместе решили, что такая красавица, как твоя Лерочка, не должна ходить в вискозовом готовом платье.

— Вместе?.. А почему ж тогда Варя плачет?

— Потому, что я тебя предупреждала, — взорвалась сестра. — Подлость отдавать другим недочитанные книги!

У Кирилла отлегло от сердца.

— Я тебе, дуреха, завтра же достану Ремарка.

Он хотел обнять сестру, но та ударила его по руке:

— Не подлизывайся!