Чтение онлайн

Не удалась и предпринятая попытка частей 8-го стрелкового корпуса 7 августа прорваться из окружения. Противник встретил наступавшие цепи шквальным пулеметно-артиллерийским огнем. Не выдержав удара и понеся большие потери, наши воины были вынуждены отойти. На совещании командиров было принято решение пробиваться мелкими группами, но это удалось только немногим.

Сорвалась и попытка частей 2-го механизированного корпуса в ночь на 8 августа прорвать вражеское кольцо. По обнаруженному сосредоточению воинов был открыт сильный артиллерийско-минометный огонь, сорвав все их планы… Последний бой остатки 16-й танковой дивизии, приняли у с. Легезино, и, видно, дрались неплохо, за что немцами был расстрелян взятый в плен полковой комиссар Н. В. Руденко. Были разгромлены 15-я моторизованная и 11-я танковая дивизии, танки которой так и остались стоять без горючего в районе н.п. Бабанка.

Активные боевые действия советских войск для прорыва кольца окружения в районе Умани продолжались до 7 августа, отдельных отрядов — до 13 августа, пока полностью не иссякли все возможности для сопротивления.

О жестокости боев говорят многочисленные могилы наших воинов в Кировоградской области, относящиеся к августу 1941 года.

Большие потери понес командный состав 6-й и 12-й армий. Погибли или пропали без вести: начальник артиллерии 6-й армии генерал-майор Г. И. Федоров, начальник артиллерии 12-й армии генерал-майор В. В. Владимиров, командир 37-го стрелкового корпуса комбриг С. П. Зыбин, командир 15-й моторизованной дивизии генерал-майор Н. Н. Белов, начальник артиллерии 2-го мехкорпуса полковник Матвеев, начальник штаба 2-го мехкорпуса полковник Н. И. Сучков, командир и начальник штаба 77-го танкового полка майоры Родионов и М. М. Рудман, начальник штаба 44-го гаубичного полка майор Сухорукое, начальник инженерной службы 8-го мехкорпуса подполковник А. К. Салов, многие другие командиры. Остался в окружении командир 189-й стрелковой дивизии комбриг А. С. Чичканов.

Значительная часть бойцов и командиров окруженных армий попала в плен. В их числе находились: командующий 6-й армией генерал-лейтенант И. Н. Музыченко, командующий 12-й армией генерал-майор П. Г. Понеделин, командиры корпусов генерал-майоры М. Г. Снегов, Н. К. Кириллов, И. А. Корнилов, комдив А. Д. Соколов, командиры дивизий генерал-майоры С. А. Ткаченко, П. И. Абрамидзе, В. И. Прохоров, Я. И. Тонконогов, Н. И. Прошкин, С. Я. Огурцов, полковники П. П. Опякин, Г. А. Зверев, М. И. Мындро, В. П. Крымов, начальник штаба 16-го мехкорпуса полковник Л. Б. Берлин, начальник артиллерии 8-го стрелкового корпуса комбриг М. В. Богданов, начальники штабов дивизий полковник И. А. Ласкин и подполковник П. Н. Панков, командир 14-го танкового полка полковник И. А. Фирсов, сотни командиров батальонов, рот, батарей и взводов.

Только небольшой части красноармейцев и командиров из разгромленной группировки войск удалось избежать фашистского плена и пробиться к своим войскам, среди них были начальники штабов армий комбриг Н. П. Иванов и генерал-майор Б. И. Арушанян, командир и военком 2-го мехкорпуса генерал-лейтенант Ю. В. Новосельский и бригадный комиссар С. П. Семенов, заместитель командира корпуса генерал-майор А. Г. Поликарпов, военком 11-й танковой дивизии полковой комиссар И. З. Бахтин, остатки 10-й стрелковой дивизии НКВД и 15-й моторизованной дивизии, но многие воины так и остались лежать на своих последних рубежах под Уманью, на р. Синюха, в районе с. Подвысокое.

В сводке германского командования от 8 августа 1941 года сообщалось, что под Уманью взято в плен 103 000 бойцов и командиров Красной армии, убито свыше 200 000 человек, захвачено 317 танков и 858 орудий [404] .

Конечно, в этих боях и немецко-румынские части несли потери, но они были значительно меньше понесенных нашими соединениями и частями. Так, группа армий «Юг» к августу 1941 года потеряла 63 000 солдат и офицеров, а потери вермахта на всем советско-германском фронте с 22 июня по 31 июля 1941 года составили 205 301 человек [405] .

Теряли немцы и свою ударную силу — бронетанковую технику. Если в июне 1941 года ее потери составили только 117 танков и 3 штурмовых орудия, то уже в июле германские танковые дивизии лишились 736 танков и 8 штурмовых орудий [406] .

Но это было достигнуто дорогой ценой — потерей в приграничных сражениях почти всех механизированных корпусов советских западных фронтов. Так в чем же причина неудачных действий войск Красной армии в начальный период войны?

Вот что ответил на этот вопрос генерал армии С. П. Иванов: «Было время, когда нам, пережившим на фронте драматические события первых недель войны, говорили: не кивайте на дядю, будьте самокритичны, ищите и показывайте собственные ошибки. И мы искали, показывали, называя такие, например, как низкая боевая готовность частей, соединений и их штабов, нечеткость, а в ряде случаев и ошибочность в постановке оперативно-тактических задач. Командующие, командиры и их штабы оказались в ряде случаев не в состоянии в обусловленное обстановкой время принимать обоснованные решения, доводить их до подчиненных, организовывать взаимодействие. Решения принимались зачастую при отсутствии минимально необходимых сведений о противнике, без глубокого анализа оперативной ситуации. Полученные от старших начальников боевые задачи не всегда доводились до войск, а если и доводились, то с запозданием и без соответствующих конкретизации и материального обеспечения. Перемещение пунктов управления заранее не планировалось и нередко осуществлялось неорганизованно.

Еще несколько замечаний. Сначала — о внезапности нападения. В принципе, казалось бы, войска, расположенные в приграничном районе, или во всяком случае большая их часть, должны всегда находиться в состоянии полной боевой готовности. Громадное значение имеет также своевременное получение частями приказа о развертывании боевых действий и нахождение всех родов войск в таком состоянии, чтобы они немедленно могли начать взаимодействовать. Приходится признать, что эти условия не были соблюдены. У нас не было правильного представления о характере начального периода войны, кроме того, Сталин стремился самим состоянием и поведением войск приграничных округов дать понять Гитлеру, что у нас царит спокойствие, если не беспечность. (И это ему полностью удалось. — Р.И.) Причем делалось это не с помощью заранее разработанных демонстративных мер, как это обусловлено необходимостью сохранения безопасности государства, а, что называется, в самом натуральном виде. Например, зенитные части находились на сборах. Авиация была расположена скученно на давно засеченных гитлеровцами аэродромах. Пехота и танки во многих случаях не имели укрытий…

Можно назвать и многие другие недостатки, в том числе и факты растерянности, проявление трусости и неумения управлять частями и соединениями… потеря управления… репрессии. Но можно ли соизмерять последствия названных упущений и ошибок военного командования с просчетами, а скорее всего, с преступной некомпетентностью политического руководства нашей страны накануне войны? Именно такая некомпетентность и игнорирование очевидных фактов поставили войска и их командование перед неразрешимыми задачами, ибо на стороне врага оказались огромные преимущества. Он без помех сосредоточил свои силы в выгодных для удара группировках у наших границ. Ему позволили скрупулезно разведать все объекты, имевшие стратегическое, оперативное и даже в ряде случаев тактическое значение, подготовить условия для почти полного нарушения связи и уничтожения авиации на аэродромах, а также в немалой степени артиллерии, боеприпасов и другого нашего военного имущества. Слепая вера Сталина в непогрешимость своих расчетов явилась для войск причиной внезапности вражеского вторжения» [407] .

На ход боевых действий негативно повлияли и другие факторы, в том числе:

— чрезмерное преувеличение мощи советских Вооруженных сил;

— серьезные просчеты, допущенные в дислокации и сосредоточении войск приграничных округов, их авиации;

— отсутствие необходимой оперативной плотности и глубины боевых порядков армий и соединений, равномерное распределение сил вдоль западной границы;

— незавершенность организационных мероприятий в армии, затянувшееся перевооружение войск;

— непродуманная система обучения войск в летний период (части и подразделения артиллерии, зенитчиков, понтонеров и др. находились на своих сборах, вдали от своих соединений);

— введение до войны из Центра различных запретов — «до особых указаний»;

— недостаточное, а в некоторых случаях и полное отсутствие маскировки военных объектов, систем пунктов управления и связи, их неготовность к ведению боевых действий;

— плохое состояние дорожной сети в западных районах;