Чтение онлайн

Проигнорировав его призыв, Германия начала бомбить города Великобритании. Британцы ответили массированными бомбардировками крупных населенных пунктов Германии. К середине 1940-х годов бомбардировке подверглись такие крупные города, как Барселона, Мадрид, Шанхай, Пекин, Нанкин, Варшава, Лондон, Роттердам, Москва, Сталинград, Ленинград, Кельн, Гамбург, Берлин и многие другие.

США, напротив, почти полностью сосредоточились на высокоточном бомбометании по ведущим промышленным предприятиям и путям сообщения, вплоть до последнего периода войны в Европе. В августе 1942 года капитан Пол Тиббетс – тот, кто позднее поведет B-29, сбросивший атомную бомбу на Хиросиму, – готовясь к участию в первой дневной бомбардировке немецких целей в оккупированной Франции, выразил опасение, что в результате его действий может пострадать мирное население. Он признался репортеру, что ему «плохо при мысли о мирных жителях, которые могут пострадать от бомб, сброшенных этой машиной». Глядя, как падают бомбы, он подумал: «Господи, там гибнут женщины и дети!»72 Но по мере того как война продолжалась, угрызения совести американцев начали затихать. Ковровая бомбардировка Мюнстера в октябре 1943 года стала важным поворотным пунктом в стратегических бомбардировках Германии. Самым трагическим исключением из прежних стандартов стало участие американцев совместно с ВВС Великобритании в бомбардировке Дрездена в феврале 1945 года.

В отношении Японии США осуществляли намного более безжалостную политику. Когда генерал-майор Хейвуд Хэнселл, командир 21-го бомбардировочного авиаотряда, попытался не подчиниться приказу сбрасывать зажигательные бомбы на крупные города, командующий ВВС США Генри Арнольд заменил его генералом Кертисом Лемеем [50] . Прозванный своими людьми Железной Задницей за неутомимость и требовательность, Лемей сделал себе имя в воздушной войне в Европе. В Японии он внес коренные изменения в тактику бомбардировок и поднял то, что уже стали называть «бомбардировкой устрашения», на совершенно новый уровень.

В ночь с 9 на 10 марта 1945 года Лемей направил на Токио 334 самолета, которые должны были сбросить зажигательные бомбы с напалмом, термитом, белым фосфором и другими воспламеняющимися веществами. Бомбы разрушили 42 квадратных километра города, в результате нападения погибло до 100 тысяч человек, а ранено было и того больше. В аду огненного смерча кипела вода в каналах, плавился металл, люди мгновенно превращались в живые факелы. По сообщению Лемея, жертвы «сгорали, варились и запекались заживо». К маю уже 75 % всех сбрасываемых бомб составляли зажигательные, предназначенные для того, чтобы сжечь «бумажные города Японии» дотла. По словам японского ученого Юки Танака, США сбросили зажигательные бомбы более чем на сотню японских городов73. В городе Тояма уровень разрушений достиг 99,5 %, вынудив военного министра Генри Стимсона признаться Трумэну: он «не хочет, чтобы США заслужили репутацию страны, которая превзошла в жестокости самого Гитлера», хотя Стимсон практически ничего не сделал, чтобы остановить бойню. Ему удалось убедить себя в том, что он поверил обещанию Арнольда ограничить «потери среди мирного населения»74. Будущий министр обороны Роберт С. Макнамара, в 1945 году служивший под командой Лемея, согласился с признанием своего начальника: если бы США проиграли войну, их всех судили бы как военных преступников, и они заслуживали обвинительного приговора75.

Ненависть к японцам так укоренилась среди американцев, что почти никто не возмутился массовым убийством мирных жителей. Оппенгеймер вспоминал, какое разочарование вызвало у Стимсона безразличие американцев: «Помню, мистер Стимсон признался мне, что его приводит в ужас полное отсутствие протестов в связи с нашими воздушными налетами на Японию, которые в одном только Токио привели к неслыханным потерям среди мирного населения. Он не утверждал, что авианалеты следует прекратить, но искренне считал, что если во всей стране правильность этих налетов никто не подвергает сомнению, то со страной что-то не так»76. Бригадный генерал Боннер Феллерс назвал их «одним из самых безжалостных и варварских примеров убийств мирных жителей за всю историю человечества»77. Арнольд же подозревал, что «90 % американцев желают полного уничтожения японцев»78.

Комитет по выбору целей под началом генерала Лесли Гровса решил, что атомные бомбы следует сбросить на окруженные домами рабочих военные объекты в еще не подвергавшихся бомбардировке городах. Комитет хотел сделать первое применение бомб настолько наглядным, чтобы все человечество смогло оценить значимость нового оружия. Когда члены Временного комитета США по использованию атомной бомбы, возглавляемого военным министром Генри Стимсоном, изучившие многочисленные вопросы, возникающие в связи с применением атомной бомбы, предложили генералу другие варианты, включая простую демонстрацию, Бирнс – личный представитель Трумэна в комитете – отклонил их.

На заседании 31 мая Временный комитет также обратился к вопросу будущего ядерных вооружений. Ученые понимали: производимые на тот момент бомбы – самые примитивные опытные образцы оружия, которое последует за ними. И эта перспектива ученых испугала. Оппенгеймер сообщил руководителям военных и гражданских ведомств, что в течение трех лет США могут получить бомбы мощностью от 10 до 100 мегатонн – то есть почти в 7 тысяч раз мощнее бомбы, которую собирались сбросить на Хиросиму79.

В конце мая Лео Силард, лауреат Нобелевской премии по химии Гарольд Юри и астроном Уолтер Бартки попытались отговорить Трумэна от применения бомбы. Их перенаправили в Спартанберг (штат Южная Каролина), к Бирнсу. Ответ последнего шокировал Силарда: «Мистер Бирнс не утверждал, что для победы в войне необходимо сбросить бомбу на японские города. Он, как и остальные члены правительства, уже тогда знал, что Япония, по сути, проиграла… В то время мистера Бирнса очень тревожило укрепление влияния Советского Союза в Европе; [он настаивал:] будь у нас бомба и продемонстрируй мы ее возможности, то Советский Союз в Европе станет податливее»80. Гровс также признал, что всегда считал СССР врагом США: «Уже через две недели после того, как я возглавил проект, у меня исчезли всякие сомнения в том, что Россия – наш враг, и с этой позиции я руководил проектом»81. Гровс шокировал Джозефа Ротблата, заявив во время обеда в марте 1944 года: «Вы, разумеется, понимаете, что главная цель нашего проекта – ослабить русских»82. Утверждения Бирнса и Гровса окончательно проливают свет на смысл фразы Бирнса, сказанной им 13 апреля президенту Трумэну: атомная бомба позволит США «после войны диктовать свои условия»83.

Пока ученые в Лос-Аламосе лихорадочно работали над завершением бомбы, у других начали возникать сомнения относительно того, насколько мудро они поступили. В июне ученые из Металлургической лаборатории в Чикаго организовали несколько комитетов для анализа различных свойств атомной энергии. Комитет по социально-политическим последствиям под председательством Нобелевского лауреата Джеймса Франка опубликовал доклад, отражающий идеи Лео Силарда и подвергающий сомнению целесообразность применения атомных бомб в текущей войне. Авторы доклада предупреждали: неожиданное нападение на Японию не только подорвет позиции США как справедливой державы, но и может спровоцировать гонку атомных вооружений с СССР, создав тем самым перспективу «полного взаимного уничтожения»84. В докладе также отмечалось: поскольку научные принципы, лежащие в основе создания бомбы, не представляют собой никакой тайны, Советский Союз скоро нагонит США.

Эти опасности Силард понимал, как никто другой, и потому отчаянно пытался предотвратить применение атомной бомбы. Он разослал доклад Комитета Франка ученым в других лабораториях. Когда служба безопасности засекретила доклад и запретила его распространение, Силард составил обращение к президенту с предупреждением:

Обращение подписали 155 ученых Металлургической лаборатории Чикаго и завода по переработке урана в Окридже. Оппенгеймер запретил распространение документа в Лос-Аламосе и предупредил Гровса, а тот позаботился, чтобы обращение не дошло до Стимсона и Трумэна, пока применение бомбы уже нельзя будет предотвратить. Во время войны агенты службы безопасности Гровса проводили тщательное наблюдение за Силардом. Однажды Гровс даже составил письмо министру юстиции, назвав Силарда «враждебным иностранцем» и предложив «интернировать его до окончания войны». К счастью, Комптон убедил генерала не отправлять то письмо. Однако Гровс заказал отдельный опрос мнения ученых и очень огорчился, обнаружив, что 83 % опрошенных поддерживают простую демонстрацию бомбы до ее применения против Японии86. Результаты опроса он скрыл.